– Вот, товарищ Мария, ваш подопечный, – сказал Дзержинский. – Пока он наш потенциальный враг. Вы его будете сопровождать везде. Повторяю – везде. Даже спать он должен под вашим присмотром. В случае контрреволюционной деятельности вы можете привести в исполнение подписанный ему приговор социальной защиты – расстрел. Если он от вас сбежит для враждебной деятельности, можете привести приговор в исполнение в отношении себя.

– А от вашего поведения будет зависеть жизнь этой девушки. Вот и выбирайте между вопросами чести и исторической целесообразности, – сказал мне главный чекист страны.

– Вы меня хорошо поняли, товарищ Мария? – спросил Дзержинский девушку.

– Поняла, товарищ председатель ВЧК! – звонко ответила чекистка.

– У этой рука не дрогнет, – подумал я.

– Вот ваши мандаты, – сказал Дзержинский и подал каждому из нас по бумажке.

В моей бумажке было написано:

МАНДАТ

Предъявитель сего, Казанов Дон Николаевич, является важным потенциальным сторонником или противником Советской власти и находится под наблюдением и защитой Всероссийской Чрезвычайной Комиссии до особого на то распоряжения.

Пред. Совнаркома В. Ленин (Ульянов)

Пред. ВЧК Ф. Дзержинский

Все скреплено печатями управделами Совнаркома и канцелярии ВЧК.

Маленькая бумажка, а определяет жизнь мою и судьбу до особого на то распоряжения.

Глава 18

Мы вышли из кабинета.

– Давайте знакомиться, – предложил я.

– Обойдёшься, – сказала Мария и подтолкнула меня в спину.

– Весёлое начало, – подумал я. – Вероятно, надзирательница из женской тюрьмы.

– Куда пойдём? – поинтересовался я.

Этот вопрос поставил её в тупик. Она конвоир, я – подконвойный. Она начальник, я – подчинённый. Я должен выполнять её команды, она должна командовать. Что написано в её бумажке, я не знаю. Если я буду делать что-то не так, это может быть расценено как враждебная деятельность и выпустит эта девица пулю мне в спину и затылок и выполнит задание господина Дзержинского.

После некоторого раздумья моя тень в кожаной куртке сказала:

– В общем так. Ты идёшь впереди, я – сзади. Шаг вправо, влево – попытка к бегству. Прыжок на месте – провокация. Сразу получишь пулю, а сейчас – вперёд, – приказала она.

– Куда вперёд? – так и не понял я.

– Туда, куда тебе надо, грамотный, а не понимаешь ничего. Давай, шагай, – она в нетерпении притопнула ногой.

Я шёл, обдумывая своё положение. Что мне с ней делать? Девка она настырная, пойдёт везде по приказу. Даже в туалет, будет стоять за спиной, пока я свои дела обделываю? А если ей в туалет захочется? Что мне, в женский туалет за ней идти, чтобы на виду быть?

Ладно, вот приду на свою квартиру. Она за мной. Хозяева не пикнут. С такими мандатами, как у меня, везде дорога. Да и хозяев моя спутница так построит, что только рады будут, если мы останемся у них жить бесплатно в качестве защитного щита от разных пролетарских посягательств.

Второе. Кто и кого кормить будет? Я безработный. Она на довольствии в ЧК.