— Гхм, — произнес Граймс.

Да, идея не лишена смысла. Остается решить, кого поставить на «часовую вахту». Сложность заключалась в том, что астронавты — кроме офицеров псионической связи, разумеется, — на дух не переносят органические усилители, так называемые «мозги в желе». Действительно, в препарированном мозге собаки, плавающем в сферическом контейнере с питательным раствором, есть что-то бесстыдное.

Словотный любит собак. Вот пусть и посидит с собачкой.

Словотный отчего-то не пришел в восторг, но Граймс твердо объявил, что связь есть связь — и неважно, какими методами она осуществляется.

Чтобы Граймсу и Дину легче было забраться в костюмы, пришлось запустить инерционный двигатель. Раздевшись до белья, они легли на спину на свою расстеленную одежду. Сначала осторожно всунуть руки в облегающие перчатки они и впрямь словно прирастали к коже. Вставить ноги в «ботинки» — Бидль и фон Танненбаум взяли на себя обязанности камердинеров. Затем, медленно и осторожно, натянуть ткань на руки, ноги и тело, разглаживая ее, убирая малейшие складочки, стараясь равномерно распределить давление по всей поверхности тела. И наконец, загладить соединительный шов. Граймс, в который уже раз, представил, что произойдет, если липкий шов разойдется, когда человек сделает какой-нибудь кульбит в космосе. До сих пор, насколько он знал, такого не случалось — но все когда-нибудь бывает в первый раз.

— Все в порядке, — наконец сказал Бидль.

— Надеюсь, — с сомнением в голосе отозвался Граймс. — Если вы жаждете сделать карьеру, Первый, есть много способов этого добиться. В том и менее подозрительные способы получить его.

Бидль надулся. Он выглядел оскорбленным до глубины души.

Граймс встал. Настроение у него было не самое праздничное. Если собираешься исследовать штуковину, которая может оказаться опасным оружием, лучше одеться во что-нибудь понадежнее, чем эластичное трико.

— Ну вот и славно, — сказал он. — Глушите двигатель, как только мы наденем шлемы. Мы отправляемся.

И они отправились.

Каждый пристегнул к поясу связку ракет — картонных, обмотанных изолентой цилиндров с раструбом и фрикционным запалом. Кажется, это называлось «римские свечи». Химический состав запала обеспечивал возгорание и в вакууме.

«Свечи» оказались неплохим средством передвижения — Граймс и Дин без проблем долетели до непонятной сферы. Надо сказать, Граймс чувствовал себя не в пример более уверенно. Правда, без рации в космосе было немного непривычно. Граймс порывался помочь телепату, но тот не мог его слышать. Наконец лейтенант выпустил ракету — точно в нужный момент и в нужную сторону — и элегантно приземлился. В ту же секунду Дин врезался в металлическую поверхность. Приложился он крепко. Звук в вакууме не передается, но Граймс всем телом ощутил толчок.

— С тобой все в порядке, Призрак? — спросил Граймс, когда лицевой щиток его шлема соприкоснулся со шлемом телепата.

— Слегка… запыхался, капитан.

Граймс опустился на четвереньки и пополз по металлу, а Дин следом за ним. Подушечки на ладонях, коленях, локтях и ступнях прилипали хорошо пожалуй, даже слишком хорошо. Но главное — удержаться на гладком металле. Шар был около ста футов в диаметре — и ни одного выступа. Какие-то надписи непонятные ни одному землянину и непонятно для чего нарисованные, возможно просто так. Граймсу показалось, что они похожи на интегральные схемы. Он остановился и прижался шлемом к поверхности. На вид монолит — ни швов, ни заклепок. Граймс прислушался. Да, внутри что-то тихонько жужжало. Машина?

Он жестом подозвал Дина и коснулся его шлема своим.