— Каким образом? Мы там были, а он — нет. И нам даже не нужно рассказывать одну и ту же историю во всех деталях. Он будет расспрашивать тебя, но не сможет задавать вопросы мне.

— Ты напрасно так считаешь, Мэгги.

— О, ему бы, конечно, этого очень хотелось, Брасид. Он может допросить меня. Но он знает, что на борту «Искателя» достаточно офицеров, чтобы управлять кораблем и вести огонь по противнику. Он знает, что мы в состоянии за секунду уничтожить все эти ваши газовые баллоны, которые болтаются в воздухе над портом, а потом примерно за то же самое время стереть город с лица планеты.

Повисла долгая пауза.

— Прости, что я втянула тебя в такое запутанное и неприятное дело, Брасид, но постарайся понять, что у меня не было иного выбора.

— Подобное стремится к подобному, — отозвался он с напускной легкостью.

— Думай как хочешь, но, полагаю, ты сильно ошибаешься. В любом случае, я уверена, что смогу убедить Джона — коммандера Граймса — предоставить тебе убежище на борту корабля, если ты, паче чаяния, попадешь в переделку.

— Я — спартанец, — коротко ответил он.

— Со всем прилагающимся комплектом добродетелей, как я понимаю. У вас тоже ходит абсурдная легенда о мальчике, который позволил лисенку рвать его внутренности, но не закричал? Не важно. Просто скажи капитану Диомеду правду… но не всю правду. Скажи, что это была целиком моя вина, что ты сделал все возможное, чтобы удержать меня. Так ведь ты и поступил — хотя и не слишком решительно. Скажи, что ты спас меня от волков.

Они ехали в молчании. Брасид обдумал план действий. В словах аркадца содержалась изрядная доля истины. Предложенная им версия помогала избежать превращения ситуации из неприятной в очень неприятную. Спасение жизни Мэгги было не более чем его прямой обязанностью; но спасение ребенка-урода урода? — делало его, офицера безопасности, преступником. Зачем он это сделал? Разбив камеру с лазером, инопланетянин потерял свое единственное преимущество.

И почему он знал, почему он по-прежнему знает, что и в этом случае поступил правильно?

Эта странная уверенность в правоте в конечном счете перевесила. До сих пор он беспрекословно признавал интеллектуальное и моральное превосходство старших по званию. Но на борту «Искателя» есть офицеры, обладающие высокой технической компетентностью, великолепно обученные и подготовленные, которые управляют фантастически мощными машинами, и чей моральный кодекс радикально отличался от норм, принятых на Спарте.

Кстати, о морали. Как быть с врачами и высшими аристократами планеты, чья мораль ставилась под сомнение? А врачи в яслях и их извращенные сношения с обитателями Аркадии?

Голос Мэгги прервал течение его мыслей.

— Она уснула. Вырубилась как лампочка. Пьяна в стельку. Я думаю, что мы сможем тайком пронести ее на борт, не вызвав ничьих подозрений.

Мэгги помолчала.

— Я очень благодарна тебе, Брасид. Правда. Я бы хотела…

Он понял, что она встала со своего места и наклонилась к нему. Он чувствовал, как мягкие наросты на ее груди коснулись его обнаженной спины. Он и представить себе не мог раньше ничего подобного.

— Сядь на место, прокляни тебя боги… — проворчал он. — Если хочешь, чтобы эта колымага оставалась на дороге, а не полетела под откос!

Глава 19

По пути в космопорт никаких неприятностей не случилось. Но когда машина миновала главные ворота, стало ясно, что их прибытия ожидали. Диомед, за спиной которого маячили фигуры шестерых гоплитов, стоял в дверях управления мрачнее тучи; чуть в стороне — Джон Граймс: вместо парадного кортика у него на поясе красовались два лазерных пистолета.