— На том корабле полно этих аркадцев, — задумчиво сказал кто-то.

— Эй, парень! Я, мож… ж’т, и пьян, но не настолько. Этот корабль настоящая боевая колесница. Я сам слышал: их капитан грозит п… пустить в ход свои пушки, ракеты… и все такое. Нет, проще взять ясли.

— Сядь, дурак! — оборвал его старый сержант. — Тебе уже досталось за оскорбление аркадца — но он всего лишь чужеземец. А теперь ты подстрекаешь к бунту, мятежу — и только боги знают, к чему еще. На этот раз полиция не ограничится пистолетами!

— Ты думаешь, старик? Они будут в нас стрелять, да? А если и станут? Умираешь один раз. Что я сделаю этому, с Аркадии, могут и со мной сделать, понимаешь — со мной! И я сделаю это снова, то что сделал, даже если меня пристрелят!

Глаза у гоплита были совсем безумные, на губах появилась пена.

— Ты и представить себе не можешь, на что это похоже. Пока сам не попробуешь, не узнаешь! И не говори мне о мальчиках или об этих сопливых нянях вроде нашего длинноносого приятеля! Доктора забирают себе лучшее, самое лучшее, что только есть на свете, и они обязаны делиться этим!

— Полиция… — начал было сержант, но ему не дали говорить.

— Да, полиция! А теперь, старик, я расскажу тебе, что слышал в казармах. Я всегда держу уши открытыми! Почти каждый из нас хоть раз стоял в карауле в порту — в космическом порту, понимаешь? Этот капитан-пришелец боится, что в порт явится толпа и силой отнимет его любимчиков с Аркадии. А старый боров Диомед боится, что корабль начнет палить во все стороны… Потому что капитан корабля сказал, что так и будет. Да… К тому времени, когда полиция выберется в город, все аркадцы, обитающие в яслях, узнают, что такое настоящие мужчины. А мы будем уже мирно почивать на своих койках, и никто ничего не докажет.

— По дороге сюда я не встретил ни одного полицейского, — вмешался илот-няня. — Интересно, почему?

Внезапно он вскочил:

— Нет! Вы не можете так поступить. Вы не должны. Вы не должны нападать на ясли.

— А кто сказал, что я не должен этого делать? Ты, ты… жалкое подобие… — гоплит на мгновение замялся, подбирая верное слово, а потом выпалил: — инопланетного монстра! Вот в чем дело! Они нам все время твердят об инопланетных монстрах, чтобы запугать нас. Но они знают. Во всяком случае, некоторые из них. Так кто со мной?

«Дураки, — подумал Брасид. — Несчастные дураки!». Он слушал, как отодвигаются скамейки, смотрел, как посетители таверны — илоты и гоплиты встают и бегут на улицу.

— Дураки, — пробормотал он вслух.

— Вы были бы не лучше, — прошептал илот-няня, — если бы я не подсыпал вам кое-что в питье.

Брасид посмотрел на него внимательнее. Над конвертом, в котором лежали фотографии, колыхалось тонкое, еле заметное марево.