— Чего Вы ждете? — обратилась она к Ираклиону.

— У нас нет космических кораблей, но мы читали книги. Мы знаем традиции. Эти ясли — мой корабль, и я буду последним, кто его покинет.

— Это Ваше право, — кивнула Мэгги.

Брасид последовал за ней и шестью ее спутниками. Последним на борт поднялся Ираклион. Едва трап втянулся, могучий столб пламени вырвался из люка. Корабль взмыл в небо, покидая злополучные ясли.

— Это был мой корабль, — прошептал доктор Ираклион.

— Вы сможете построить другой, — сказала Мэгги.

— Нет, — он печально качнул головой. — Нет. У нас больше нет поводов, чтобы возвращать старые порядки.

— Но людей вроде Диомеда и его сторонников не считают старые порядки устаревшими. Вот почему он ненавидел и боялся Вас. Вы уверены, что справитесь?

— С вашей помощью, — ответил врач.

— Это вопрос, который должны решать политики, — вздохнула Мэгги. Давайте, наконец, выберемся из этого треклятого шлюза, пока у нас еще есть силы. Нам предстоит долгий путь.

Брасид смотрел в иллюминатор вниз, на горящие ясли. Потом вздрогнул и, наконец, отвел глаза. Да, впереди у них был долгий путь.

Глава 24

«Ночь длинных ножей» завершилась — «ночь длинных ножей» и четыре акции, которые продолжались еще несколько суток. Сила, которая вошла на улицы города, и адмирал Аякс, получивший предупреждение от собственной службы безопасности, взяли контроль над ситуацией. Машина рождений была разрушена, прежняя общественная система разваливалась на глазах, и только патрулирующие над городом боевые летательные аппараты спасали Спарту от нападений ретивых соседей. Кресфонт — как оказалось, никогда не обладавший реальной властью, укрылся в своем дворце, избегая любых появлений на публике.

Граймс и его «Искатель» сыграли весьма активную роль в прекращении беспорядков. После первой ночи пришельцы старались не вмешиваться во внутренние дела Спарты, но само присутствие корабля где-то в облаках, над головами горожан, служило постоянным напоминанием о необходимости порядка. Космо-десантники действовали в качестве пожарников и врачей — под прикрытием грозного оружия, чтобы никто не мог помешать им в оказании помощи.

Брасид вернулся в полицейское подразделение и, к своему удивлению, обнаружил, что на его плечи ложится все больше власти — и все больше ответственности. Это было неудивительно. Он знаком с пришельцами, он работал вместе с ними. В конечном счете, стало очевидно, что Федерация, которую они представляют, оказалась в данный момент самой эффективной ударной силой на планете. Разумеется, никаких ударов они не наносили. Ни одного выстрела, ни одной ракеты — но пришельцы были здесь, рядом. А там, откуда они пришли, были другие корабли — больше и мощнее, чем тот, что находился над Спартой, и на тех, далеких кораблях было еще более мощное вооружение.

Вселенная пришла на Спарту, и спартанцы, после долгих веков изоляции, признали этот факт. Расовая память, — как сказала Маргарет Лэзенби. Давние и глубоко скрытые воспоминания о мире, который был домом их предков, о планете, на которой жили мужчины и женщины, где они работали бок о бок, где чрево было частью живого женского тела, а не сложной, неорганической машиной.

Последнее совещание состоялось в кабине Джона Граймса на борту «Искателя». Лейтенант-коммандер сидел за столом, заваленным бумагами. Он медленно и тщательно набил трубку, потом раскурил ее. Рядом с ним расположилась Маргарет Лэзенби — она снова была в униформе, поэтому выглядела строго и официально. На стульях, расставленных напротив стола, устроились Брасид, маленький адмирал Аякс и высокий, величественный Ираклион.