— Тридцать третий этаж, — сказал Бамбергер.

Легкий рывок продолжительностью в секунду — только это и указывало, что лифт начал подниматься.

— Как я понимаю, роботы запрограммированы на выполнение приказов, которые поступают непосредственно от сотрудников тюрьмы, — заметил Граймс.

— Не могу ответить на ваш вопрос, сэр.

— Гхм… А лифты, полагаю, двигаются так медленно, чтобы в случае побега, пока заключенный будет спускаться в лифте с верхнего этажа, охране на первом этаже хватило времени, чтобы подготовить ему встречу.

— Не могу ответить на ваш вопрос, сэр.

— Но если эти устройства подчиняются только служащим, как заключенный воспользуется лифтом? — спросил Данбар.

— В истории можно встретить немало случаев, когда охранники помогали заключенным бежать из тюрьмы, — ответил Граймс. — И далеко не всегда к их спинам были приставлены пистолеты или ножи.

— Боюсь, мне не доведется увидеть, как Плесхофф дает взятку, — сказал Данбар. — Взятка с жалованья третьего помощника флотилии Приграничья… Мне и моего-то не хватит.

— Гхм… — буркнул Граймс. Похоже, Бамбергер был бы рад переменить тему разговора. — А какую работу выполняют заключенные?

— Плесхофф работает в мастерской, где собирают детали для проигрывателей, сэр, — ответил констебль. — Осужденным полностью выплачивается жалованье за выполненные работы, каковы бы они ни были. Если же суд еще не состоялся — даже если вина заключенного бесспорна — заработок выплачивают с вычетом платы за содержание. А после вынесения приговора заработок, конечно же, начинают перечислять на счет, где он накапливается.

— Гхм… — Граймс повернулся к Данбару. — Я очень удивлен, что наш мистер Плесхофф до сих пор не предстал перед судом.

— Его очередь еще не подошла, коммодор.

— Вам скучать не приходится, — заметил Граймс, обращаясь к Бамбергеру.

На каменной физиономии констебля впервые появилось легкое подобие выражения.

— С этими «людьми-цветами» не соскучишься, сэр. Надышатся своей «травой мечтаний» так, что из ушей дым идет… а то, что творят после этого, и в страшном сне не приснится. С нормальными заключенными у нас никогда таких проблем не было.

— Подозреваю, что и быть не может. Нормальные заключенные для вас — как семья.

Бамбергер бросил на Граймса взгляд, полный ярости, и наступила гнетущая тишина.

— Они начинают представлять серьезную опасность, — проговорил Данбар. Я о «людях-цветах».

— Они были опасны изначально, — ответил Граймс. — Отработка фигур высшего пилотажа на космическом корабле весом в три тысячи тонн — не самое безобидное развлечение.

— Тридцать третий этаж, — объявил Бамбергер и указал на открывающуюся дверь.

Большинство помещений тридцать третьего этажа занимали мастерские. Сквозь все помещения неторопливо текли длинные ленты конвейеров. Здесь трудилось около ста человек, все как один в плотных серых комбинезонах, у каждого на спине и на груди номер. Вдоль конвейеров прохаживались бдительные охранники, одетые в синюю с серебром форму. Еще несколько охранников стояли у пулеметов на внутренних балконах.

«А эти отвертки — неплохое оружие, — подумал Граймс, терзаясь недобрым предчувствием — И паяльные лампы… Правда, долго ли продержится заключенный, который попытается напасть на охранника? Думаю, не долго».