Карнаби уменьшил радиус действия радара и теперь корректировал полет обоих астронавтов.

— Отлично, коммандер. Прямо… Прямо, как идете… Теперь запустите двигатель… И помните об отдаче…

Из иллюминатора Граймс видел два мигающих маячка. Вот они сблизились настолько, что воспринимались как один. Мэйхью почти у цели.

— Тормозите, коммандер, — сказал Карнаби, — Ага, он тоже тормозит. Еще чуть-чуть… Есть!

Из передатчика донесся шепот Мэйхью:

— Есть контакт. Контакт установлен. Он крепкий орешек, коммодор. Трудно пробиться… Но уверяю вас, предательства он не замышляет.

Граймс взял микрофон:

— А он знает, что ты… подслушиваешь?

— Не думаю.

— Он слышит тебя? Меня?

— Нет, сэр. Я достаточно осторожен. Наши шлемы не соприкасаются.

— Отлично. Обыщи его на предмет оружия на скафандре, затем можешь соприкоснуться шлемами и поговорить.

— Хорошо, сэр.

Наступила тишина, которая, казалось, длилась и длилась. Наконец Мэйхью сказал:

— Ждите нас на борту, коммодор.

Вильямс сообщил из шлюзовой камеры, что Мэйхью и посол с «Карающего» прибыли на борт и идут в рубку. Интересно, как выглядит гость. Офицер вооруженных сил Империи — «Империя» звучит гораздо внушительней, чем «Федерация» или «Конфедерация». «Наверняка титулованная особа, и список предков у него длиной в полпарсека», — лениво подумал коммодор. Он пристально оглядел рубку. Все офицеры одеты по форме, хотя многие более чем небрежно. Дрютхен, как всегда, расхристан, но он, в конце концов, всего лишь гражданское лицо. Презренный балласт.

И тут в рубку ввалился Вильямс.

— Коммандер Мэйхью, шкипер, — бодро объявил он. Телепат, все еще в скафандре, но со шлемом под мышкой, вошел следом. — И капитан Имперского флота сэр Доминик Фландри. Сэр Доминик, позвольте представить вам Джона Граймса, коммодора Флота Миров Приграничья в запасе, — Вильямс явно наслаждался моментом.

Граймс посмотрел на Фландри, и увиденное ему не понравилось. Капитан «Карающего» был высок и строен — это не мог скрыть даже неуклюжий скафандр… черный скафандр в золотых позументах. Шлем, зажатый под мышкой, также был черным, с венком из золотых дубовых листьев вокруг лицевого щитка. На груди скафандра блистал богато изукрашенный орел с распростертыми крыльями, который сжимал в когтях глобус. Он чем-то напоминал самого Фландри. Лицо капитана, жесткое, с хищным носом и бледно-голубыми стальными глазами украшали тонкие усики, словно нарисованные карандашом. Их можно было бы назвать «пижонскими», но таковыми они почему-то не выглядели. Блестящие черные волосы чуть тронуты проседью на висках.

— Ваш слуга, коммодор, — чопорно сказал Фландри.

«День, когда ты станешь чьим-нибудь слугой, объявят всенародным праздником», — хмыкнул про себя Граймс, а вслух сказал:

— Рад видеть вас у себя на борту, капитан. Или лучше говорить «сэр Доминик»?

— Как вам угодно, коммодор, — зоркие глаза Фландри оглядывали рубку, не пропуская ничего и никого. Потом его взгляд задержался на Клариссе и чуть дольше — на Соне.

«Ну да, конечно, — подумал Граймс, — на ней же эта непристойная федеральная форма».

— А у вас смешанная команда, коммодор, — заметил Фландри.

— Гхм. Да. Дамы — наши офицеры-специалисты. Миссис Мэйхью… — Кларисса выбралась из кресла и шагнула вперед, — это сэр Фландри, капитан «Карающего».