На несколько минут повисла тишина, мы оба продолжили рассматривать красавец эсминец, я обдумывал свое, Шарлотта свое. У меня мысли были только в том, не сказал ли я лишнего, мысленно пробежался по нашей беседе и удовлетворенно кивнул, тоже мысленно. Похоже, информация принята к сведению. Я как открытую книгу читал мысли девушки обо мне. Гражданин Швейцарии волей судьбы стал наемником, причем очень профессиональным, с огромным боевым опытом, но служил немцам, хоть и вынужденно. Значит, на заметку его нужно взять, но в армию поступить не предлагать. Не надежен. Это мне и было нужно. Хоть так отведу от себя часть подозрений. С уничтожением этой четверки я излишне засветился.

— На службу не хочешь поступить? — осторожно спросила Шарлота, изрядно меня удивив. Таким, как я, такое предложение не делают, то есть с такой биографией. Специально ведь выдумал, что у немцев служил.

— Нет, — лениво ответил я.

— Почему?

— Я воюю без перерыва порядка шести лет, отдох нуть хочу. К тому же не люблю начальства у себя над головой. У немцев вот так хватило, — хлопнул я себе по горлу. — Уж лучше на самого себя работать, да спокойно жить. Проще говоря, я решил бросить карьеру наемника и заняться чем-то другим.

— А инструктором?

— Вообще с военщиной любой из стран связываться не хочу. Неинтересно, устал я.

— Все же подумай, мое предложение остается в силе.

— Не ожидай от меня положительного ответа, его не будет, — сказал я в спину девушке и вернулся к наблюдению за кораблем.

Им интересовался не я один, так что народу хватало, только тут на нашей палубе было не так и много зевак, что позволило нам спокойно общаться. Посмотрев на часы, я понял, что могу опоздать на обед, мы тут, оказывается, полтора часа простояли. Подхватив поводок, я направился в каюту — нужно оставить щенка и переодеться к обеду.

Следующие шесть дней я вел себя для всех пассажиров нашего судна очень спокойно и не напряженно, хотя и пришлось немного понервничать. Ладно с итальянским эсминцем, нам повстречались два британских корабля, и тот поспешил уйти в сторону, а вот в Гибралтаре нас остановило испанское пограничное судно и сопроводило в порт. Сутки по всему кораблю рыскали сыщики, о пропаже части пассажиров уже было всем известно. Меня самого трижды допросили, но я отвечал как прежде: соседей видел, точнее одного, в лицо знаю, куда делись, даже не подозреваю. В общем, сутки нервотрепки, и наше судно вышло в Атлантику. Даже пассажиров еще набрало, освобожденные мной каюты снова заполнились.

Когда берега Португалии и Испании остались далеко позади, я снова забрался в каюту капитана и перенес из тайников вещи обратно к себе. Каюту досматривали в присутствии моем и старшего помощника и ничего предосудительного не нашли, так что, сложив все трофеи в чемоданы, я продолжил путешествие уже спокойнее.

Шел шестой день, наше судно буквально летело по волнам, мы опаздывали и догоняли график, поэтому я удивленно поднял бровь, когда в кают-компанию вошла Шарлотта и направилась ко мне. Эти шесть дней мы не общались, встречались чисто за столом, во время приема пищи. И такая целеустремленность в мою сторону меня напрягла.

Я сидел на привычном для себя месте на диване, с привычным бокалом лимонада в руке и следил за игрой в покер. За эти дни я уже определил, кто хороший, а кто плохой игрок. Тот боксер из нашей компании оказался, несмотря на туповатое выражение лица, очень неплохим игроком, и хотя я к покеру относился прохладно, но с большим интересом наблюдал, как тот второй день медленно, чтобы не спугнуть, раздевал других игроков.

Шарлотта присела рядом и негромко сказала:

— Мартин хочет с тобой поговорить.