Заправлялся я трижды в небольших автозаправках: десятилитровой, смешанной с маслом канистры бензина мне могло и не хватить, а так даже и не тронул. В Берн я все же заехал. Была причина для этого. Поначалу заскочил в посольство Канады, оставил свой новый адрес и сообщил, что меня не будет месяца два, уехал на заработки. Еще мне требовался запасной бак для самолета, и если его где можно купить, то только в столице. Через час поисков я нашел нужную авиационную деталь на свалке аэродрома, он был цел, хоть и слегка помят, а главное, годился для моих целей. За бак я отдал всего двадцать фраков сторожу. Так что, прикрепив его на заду мотоцикла — управлять теперь нужно было осторожнее, мотнуть могло из-за дополнительного груза, — я поехал к стоянке «Шторьха». На выезде из города, обнаружив небольшой вещевой торг, купил две плотные кожаные куртки — Середе и артиллеристу, осень скоро, пригодятся. Одну надел, другую прицепил сзади.

Добрался я до схрона часа за четыре до темноты, хотя планировал раньше. Это все из-за крюка через Берн. Мне еще самолет заново собирать, тем более одному, а это очень не просто. У меня мелькала мысль взять старшину, он был самым здоровым на вид, но, как и дом, такой удобный схрон я просто не хотел светить. Мало ли как у бойцов судьба сложится.

Дальше была спешная работа. С помощью мотоцикла, на буксире я выкатил самолет — чуть сцепление не сжег, для легкого одиночки это была трудная задача — и стал собирать авиационный конструктор. Как ни странно, справился. Очень помогла длинная и крепкая ветка одного из деревьев, росших на опушке, через которую я блоком перекинул веревку, и одна из бочек вместо стремянки. Дополнительный топливный бак тоже поставил. Подсоединил его и залил топливом. Вроде нигде не текло, специально проверил. Потом укрыл мотоцикл в схроне и задумался, что брать. Практически взял все продовольствие, палатку, охотничьи костюмы, парням они пригодятся, хотя налезут не на всех, да и обувка у них была только на выброс. Не сапоги, а боты растоптанные. Самое главное — это кроме полных баков было восемь двадцатилитровых канистр: семь с топливом, одна с моторным маслом. Проведя в уже сгущающейся темноте еще один осмотр всех деталей — пробный запуск я уж делал, мотор стабильно держал все обороты, все системы работали нормально, элероны и подкрылки тоже, — я стал собираться.

Когда поправил маскировку схрона, уже совсем стемнело, поэтому, подхватив сопровождающего меня везде Смелого, направился к самолету, и через шесть минут мы благополучно поднялись в воздух и на небольшой скорости направились в сторону Романсхорна.

К счастью, с координатами я не напутал и, заметив впереди Романсхорн, стал нарезать круги в поисках нужной рощи. Мотор работал на малых оборотах, можно сказать едва слышно, и я уверен: если бы кто проезжал подо мной по дороге, то даже не услышал бы работу мотора, но я все равно остерегался, не поднимаясь высоко. Обнаружив нужную рощу и луг, благополучно совершил посадку, правда за пару мгновений до касания пришлось врубить прожектор, чтобы не врезаться в землю, и подкатил к опушке, развернув машину и заглушив мотор.

Там меня уже ждали. Сперва я выдал куртки капитану и лейтенанту, пусть меряют обновки — брал на глаз, но должно подойти, — потом занялся самолетом. Середа и Березов, после короткого прощания, заняли свои места: сержант на канистрах, бросив на них одеяло, а капитан рядом со мной, — и мы сразу же взлетели. На полет до лагеря от схрона я потратил литров тридцать, и пока парни прощались, долил его из канистры. С установленным дополнительным баком предельное расстояние для «Шторьха» теперь составляло почти пятьсот километров. Уже неплохо, чуть больше, чем на сто километров увеличилась дальность полета.

Вот так вот тихой сапой, на малых оборотах, чтобы не шуметь, мы пересекли границу, выбор пал на местность, где не было поселений, и, удалившись километров на сорок, поднялись на высоту четырехсот метров и полетели над Австрией в сторону Чехии.