Осознание этого угнетало ее, ибо подобный поступок нельзя назвать добрым делом. Но это было необходимо, а зомби подняла сила Миликки, хотя подобное заклинание противоречило основному принципу, провозглашаемому богиней: естественному циклу жизни и смерти.

Но теперь сложились чрезвычайные обстоятельства, и Кэтти-бри должна была принять дарованную ей способность оживлять мертвых как подтверждение, что Миликки понимает и одобряет ее выбор. Находясь под чарами и гипнозом, ученица выдала леди Авельер слишком много секретов. Это воспоминание заставляло юную женщину помнить, что ее могут поймать снова, и тогда она опять может оказаться беспомощной. Она трансформировалась еще раз и расправила могучие крылья. Через несколько мгновений орел приземлился посреди пустыни, обернулся волком и беззвучно поскакал в ночь на мягких лапах. Кэтти-бри понимала, что не сможет сохранять этот облик долго, поскольку ее магическая энергия быстро истощалась, поэтому ей необходимо было отыскать укромное место и должным образом защитить его от чужих магических глаз.

Разумеется, она помолится за ту бедную женщину, над чьим трупом надругалась, магически оживив его.

Устроившись на ночлег в тени нависающей скалы, она надеялась, что молитвы и отражающие чары, во множестве наложенные ею на покойницу, смогут противостоять магическому вторжению Авельер, ради Кэтти-бри и ради самой умершей.

— Я не верю в это, — заметила леди Авельер, стоя возле дымящихся развалин. — Это не удар случайной молнии. Мы уже однажды видели это представление!

Мы скомпрометировали ее и все, что она намеревалась сделать, — осмелилась подать голос Риалле. — Быть может, Рукия сделалась бесполезной... нет, хуже чем бесполезной, опасной для замыслов названной ею богини, Миликки.

Поэтому она отправилась поближе к самым горючим материалам и уничтожила себя при помощи взрыва, инспирированного богиней?

— Похоже, божественного взрыва, многократно усиленного за счет содержимого этого сарая, — предположила Риалле.

Но леди Авельер покачивала головой в ответ на каждое слово этого жалкого объяснения.

— Это, скорее, пристало бы А’тар или Госпоже Ллос. Сомневаюсь, чтобы Миликки стала поддерживать... — Она умолкла, не в силах выговорить нужное слово, махнула рукой в сторону взорванного и горящего строения и закончила: — это.

Сквозь дымовую завесу приближалась тонкая фигура.

— Мы нашли ее, госпожа, — произнесла Иерика тихо и глянула через плечо в дальний угол разрушенного здания. — То, что от нее осталось.

Леди Авельер первой зашагала по дымящимся обломкам навстречу трем своим ученицам, туда, куда указала Иерика. Она проследила за их взглядами, посмотрела вниз и быстро отвела глаза от отвратительного зрелища.

Почерневший, обугленный, съежившийся до половины своей исходной величины труп лежал на боку, одна рука откинута в сторону, другая, очевидно, сгорела совсем.

Леди Авельер глубоко вздохнула, но сразу поняла, что это была не самая хорошая идея, поскольку от запаха горелой плоти ее едва не вывернуло наизнанку.

— Возьмите одеяло и соберите... это, — приказала она. — Отнесите в Ковен.

— Рукию? — спросила Иерика, явно смущенная таким отношением.

Леди Авельер гневно махнула рукой на труп.

— Это! — решительно повторила-она и поспешила прочь, не желая связывать увиденное, с именем Рукии.

Да, она уже однажды видела этот, трюк возле поселения десаи. Сердитая и недовольная гримаса на лице леди Авельер сменилась слабой улыбкой, поскольку она точно знала, что и мертвые умеют говорить.

Широко раскинув крылья, орел парил в потоках теплого воздуха, лениво кружа над лагерем десаи.