— А что прикажешь говорить? — донеслось из спальни.

— Сейчас же подойди ко мне!

— Не ори на меня, — послышалось шарканье шлепанцев, и в коридоре показался Дежкин.

Игорь только теперь разглядел, что лицо его было сплошь покрыто кровоподтеками, а лоб рассекала длинная рваная царапина.

— Кто это вас, Федор Иванович? — не удержался от вопроса Порогин.

— А ты у жены моей спроси, ей лучше меня известно…

Клавдия громко всхлипнула.

— Господи, что же это, — прошептала она, — не одно, так другое… Федя, объясни же наконец. Кто звонил, когда?

Супруг насупился, недружелюбно поглядев на Игоря.

— А при нем можно?

— В каком смысле? — удивилась Клавдия. — Это же Игорь, мы работаем вместе… Ты что, не узнал?

— Узнал. — Федор Иванович громко шмыгнул носом и сообщил: — Они сказали, чтоб ни одной живой душе об этом не говорили. Мол, хуже будет.

Порогин растерянно глядел на них, не зная, как быть.

— Федя, перестань, — отмахнулась Дежкина. — Игорь — свой человек, у меня от него секретов нет. Ну не томи же! Объясни наконец, что произошло.

— Что-что… — окрысился муж. — Позвонили по телефону…

— Когда?

— Полтора часа назад. Я ничего не понял. Какой-то голос… Кажется, мужской.

— Кажется? — взвилась Дежкина. — Ты что, женский голос от мужского отличить не можешь?

— Не ори на меня! — в свою очередь завопил Федор Иванович. — Я спал… меня разбудили. В первую минуту я спросонья ничего не мог понять.

— Что тебе сказали?

— Сказали, что Ленка похищена. Заявлять в милицию бессмысленно. Сказали, что, если хотим увидеть дочь в живых, должны поторопиться.

— Им нужны деньги?

— Я тоже так подумал. Они рассмеялись. Передай, сказали, жене, чтобы вернула ключ.

— Ключ? — упавшим голосом переспросила Клавдия.

— Да, ключ… Опять этот ключ, — сказал Дежкин. — Что это значит, в конце концов? Ты чего натворила? Мало тебе, что меня отметелили, так теперь дочь подставляешь?

Клавдия ссутулившись сидела на стульчике в прихожей.

— Я не понимаю, — бормотала она, — я ничегошеньки не понимаю…

— А тут и понимать нечего! — стал опять распаляться муж. — Отдай, что взяла, и баста!

— Я же говорила тебе: ни у кого я ничего не брала.

— Ерунда! — не поверил Федор Иванович. — За невинным человеком никто охотиться не станет. Я не знаю, с кем ты там связалась, но объясни, пожалуйста, с какой такой радости все это терпеть? Сначала мне всю физиономию разукрасили, зуб сломали, теперь черед ребенка пришел! Вона, что на дворе делается — газеты почитай! И крадут детей, и убивают почем зря…

— Да, киднеппинг — страшная штука, — решил вставить свое слово Порогин и тут же напоролся на мрачный взгляд Дежкина.

— Киднеппинг! — заорал Федор. — Что вы все норовите всякую мразь покрасивее обозвать? Киллер! Рэкетир! Гады они, паскуды — вот кто!

Игорь не стал спорить и обратился к Клавдии:

— Клавдия Васильевна, что же это такое? Неужели как-то связано с работой?

— Не знаю, — простонала она.

— Подумайте, — подсказывал Порогин, — что за дела вы теперь ведете… кто мог бы угрожать?

— Про порнографию на телевидении, — сообщила Дежкина.