— Давно встал? — Клавдия поцеловала сына во взъерошенную макушку и выудила из недр сонно урчащего холодильника чашечку размороженной воды — свой неизменный завтрак.

— Я и не ложился, — Макс поднял на мать усталые глаза. — Вот, компьютер собираю. Вроде получается.

— Компьютер? У тебя же есть. — Она еще до конца не взбодрилась, не вошла в свою обычную форму. Язык не слушался, секи слипались. Наверное, давление падает. Или повышается. Сделав первый глоток, она почувствовала, как вода приятными ледяными волнами проникает внутрь. Хорошо-о-о…

— Не сечешь, маманя, — миролюбиво ответил сынок. — Я из своего триста восемьдесят шестого Пентиум-Про делаю… Ma, там деньги на телевизоре.

— Купил бы себе что-нибудь, дуралей.

— А у меня все есть, — и Макс с головой ушел в свою работу. Теперь его лучше не отвлекать.

Сборы прошли быстро. Через каких-нибудь пять минут Клавдия Васильевна, бросив сострадательный взгляд на свой плащ и напялив старенькое, но хорошо сохранившееся осеннее пальтишко (уж что-что, а вещи она носила бережно), вышла на лестничную площадку. Лифт так и не починили.

Над пустырем поднималось смуглое солнце. Безлюдно. Пронизывающий ветер срывает с головы платок. Жаль, сегодня день праздничный, химчистка не работает. Завтра обязательно надо сдать плащ. Отмывать бензином опасно. Булочная открыта. Хорошо, что хоть здесь не празднуют.

Клавдия решила купить хлеба, благо у нее имелся временной люфтик в десять минут. После работы вряд ли получится (кто знает, что за денек выдастся. Нет гарантии, что не придется до полуночи в кабинете проторчать), а из родных никто о хлебе не подумает.

Хлеб оказался черствым, ну да ладно, и на том спасибо. В кондитерском отделе Клавдия Васильевна неожиданно обнаружила перемены. Рядом с кассой, в небольшой стенной нише, виднелось кругленькое окошечко, а над ним висела пестрая вывеска, смысл которой был Дежкиной непонятен:

«Букмекерская контора «Шанс».

Клавдия Васильевна заинтересовалась, вернее, в ней взыграло присущее каждой женщине любопытство. Она приблизилась к окошечку и какое-то время наблюдала, как незнакомый мужичок в серой куртке-аляске, заглядывая в толстый буклет, делает пометки на бумажном листе.

— Простите, а что вы делаете? — поинтересовалась Клавдия Васильевна.

— Ставки, — буркнул мужичок и зачем-то прикрыл листок локтем.

— Ставки? — нелепо улыбаясь, переспросила Дежкина. — А зачем? Что это такое?

— Ты, блин, будто не от мира сего, — сквозь меховую окантовку капюшона на Клавдию смотрели удивленно-хмельные глаза. — Что, ни разу на ипподроме не была?

— Была, — честно призналась Дежкина, но не стала уточнять, по какой причине ее однажды занесло на ипподром. Там, в подтрибунном помещении местные служители обнаружили в стельку пьяного конюха и почему-то приняли его за мертвеца. Подняли тревогу, вызвали милицию. — Правда, давно была.

— Ну, так здесь то же самое. Правильно сделаешь ставку — выигрыш твой.

— А на кого ставить? — Клавдия могла и не оглядываться по сторонам. И так ясно, что поблизости нет ни одной лошади.

— На кого хочешь.

— А выигрыш большой?

— Смотря на кого ставить. Если на аутсайдера — большой, но риска много. А если на лидера…

— А где проходят скачки и когда? — спросила она.

— Какие еще скачки? — уставился на нее мужичок.