— Что ж… Бог терпел и нам велел, — сказала блондинка. — Надеюсь, госпожа следователь, этот визит завершится к нашему обоюдному удовлетворению.

— О, да! — пылко воскликнул Беркович, задетый за живое словом «удовлетворение», и зарделся, как майская роза.

Хозяйка поощрила его ласковым взглядом и вновь обернулась к Дежкиной:

— Госпожа следователь…

— Можете называть меня Клавдией Васильевной, — разрешила Дежкина.

— А я — Ираида Петровна. Будем знакомы, — красавица протянула холеную руку.

— Прокурор-криминалист, — немедленно отрекомендовался Беркович, — одинокий мужчина в полном расцвете сил.

— Заметно, — усмехнулась Ираида Петровна.

Клавдия только сокрушенно покачала головой, а некрасивая инспекторша вновь презрительно хмыкнула.

Дверь наконец поддалась.

Следственная бригада очутилась в помещении «Дружка».

— Это мое скромное хозяйство, — развела руками блондинка, — уж не знаю, чем оно вас заинтересовало…

Веня и Беркович растерянно оглядывались по сторонам.

Выкрашенные в ровный серый цвет стены были украшены плакатами с изображением пекинесов, лаек, спаниелей, попугаев ара и персидских кошек.

Вдоль стен рядком стояли стулья.

Все.

Единственное, что соответствовало подозрениям Дежкиной, была небольшая дверца в дальнем углу помещения.

— Этим ходом мы никогда не пользуемся… даже не знаю, открывается ли он, — сообщила Ираида Петровна, перехватив внимательный взгляд Дежкиной. — Скажу по секрету, — продолжала она, — сегодня фирма переживает не лучшие времена. Клиентов нет, а те, что приходят, — простые отечественные нищие, бывшие инженеры и профессора. У них не то что на импортную прививку, — у них на новый носовой платок денег не хватает.

— Что ж, Клавдия Васильевна, — с нажимом произнес Беркович, — приходится признать, что на сей раз вы допустили ошибку. С кем, как говорится, не бывает. — И он направил ослепительную улыбку Ираиде Петровне.

Та в ответ уже изобразила на лице сочувствие и собиралась согласно покивать головой, когда Дежкина вдруг стремительно подскочила к стене и, с треском оторвав край плаката с изображением лохматого терьера, обнажила зарешеченное оконце… как раз на уровне груди.

Возникла пауза.

— Что… что вы делаете? — растерянно произнесла хозяйка.

— Вот оно, — не удостоив Ираиду Петровну взглядом, объявила коллегам Клавдия. — За этими плакатами спрятаны еще три-четыре точно таких же… можете убедиться!

— Надо же, — только и смог пробормотать Евгений Борисович, ослепленный страстью и раскаянием.

Веня вскинул фотоаппарат и защелкал затвором, а инспекторша двинулась вдоль плакатов, ощупывая их.

— Тут окошко, — озабоченным голосом докладывала она, — и еще одно. И тут… Пять штук! — по-военному отрапортовала она.

— Ну и что? — Ираида Петровна пыталась взять себя в руки, однако даже под густым слоем грима было видно, как сильно она побледнела. — Это осталось от прежней конторы. Здесь раньше было какое-то бюро или касса… А что, собственно говоря, вы ищете?

— Евгений Борисович, — позвала Клавдия, — подойдите сюда. Видите, белые волоски, — указала она на карниз окошка.

— Собачья шерсть, — подтвердил посрамленный Беркович, всеми силами жаждущий загладить вину.