|
— Да? Я не знал.
— Это уголовно-процессуальный кодекс. Законы надо знать, иногда полезно. А от тебя я не ожидал такой правовой неграмотности. Я думал ты знаешь почти все, да и при твоих знакомствах…
— Минутку, про знакомства. Чего ты хочешь этим сказать?
— Я? Я ничего! Но ты ведешь такой образ жизни…
— Ты о чем?
— Ничего, так просто. Знаешь, у меня действительно сегодня еще дела. Да и домой хочется приехать не очень поздно.
— Понял. Значит по делу. Я тебе все расскажу, а ты сам решай, имеет это отношение к тебе или нет. Только ты должен обещать, что мои слова не выйдут за пределы этих стен. Договорились? О’кей! Твоя история имела продолжение, в которое я втянут оказался по самые уши. Все это еще не кончилось и каким-то непонятным для меня образом тянется до сих пор.
Алекс рассказал Лёхе Зайцеву всю историю, опустив только три момента — свою связь с Валентиной; то, что он является автором Октопуса; и свои необычные находки в компьютере Золикова.
— Я, собственно, вот что хотел, — продолжал Алекс, — узнать, что думаешь обо всем этом ты. Все остальные фигуранты оказались так или иначе заинтересованы в происходящем, и я не вполне могу им доверять. Скажи, с тебя какие подписки взяли?
— Где?
— Как это «где»? Ну, там, где мы последний раз виделись.
— О невыезде, о неразглашении и относительно ложных показаний.
— С меня тоже, — задумчиво сказал Алекс, — но непонятно почему, ведь это твой друг, а не мой.
— Никакой он мне не друг.
— Не понял. Ты его охарактеризовал, как очень хорошего человека. Я думал вы давно и хорошо знакомы, прекрасно знаете друг друга.
— Все верно, мы давно и хорошо знакомы. Мы учились вместе с первого по десятый класс. В школе у меня с ним были довольно прохладные отношения. После десятого класса я его не видел лет шестнадцать.
— Поподробнее можно?
— Я говорю, что он мне встретился просто случайно, через много лет. Понимаешь, он так изменился, что я сам бы его ни за что не узнал — он полысел и растолстел. А продавал он очень плохую оргтехнику той же фирме, для которой я оформлял офис.
— Плохую оргтехнику?
— Жуткую дрянь. Я даже хотел им сказать — ребята, что вы делаете, ведь это полное говно — но сначала не успел, а потом было уже ненужно.
— И как же ты этого Золикова узнал?
— А никак. Это он меня узнал. Подошел, мы разговорились, потом пошли в бар, немного посидели. Оттуда я позвонил тебе и обо всем договорился. Серега напился, как свинья, и мне пришлось везти его домой. А на другой вечер я узнаю, что с ним произошел несчастный случай. Поэтому я сразу решил забрать у тебя его компьютеры и вернуть его жене. Вдове. Ты ее видел в прокуратуре, она вышла из кабинета перед тем, как тебя туда вызвали.
— Откуда у него были мои телефоны? Ты дал?
— Нет! Не давал я ему твоих телефонов! Я просто звонил с его мобилы, сначала тебе домой, а потом уже на работу. Но после я стер из телефонной памяти все твои номера, правда!
— Их очень легко можно восстановить.
— Да? Как?
— А кто там вообще тогда присутствовал, в прокуратуре? Что за народ?
— Его мать, его вдова, мы с тобой и проститутка из бара. Мужиков в телогрейках и того старика не знаю. Может его отец?
— Эта зеленовласая фея проститутка из бара? Откуда ты ее знаешь? Что, лично знаком?
— Понравилась? Я её в клубе видел. В баре. Какое она имеет ко всему этому отношение — понятия не имею. |