Изменить размер шрифта - +
Что, не так, что ли? Но принесут ли деньги, заработанные нечестным путем моральное удовлетворение? Нет, конечно! Зато за решетку попасть за такие шалости — вполне реальная перспектива.

Вывод напрашивается сам собой: «Для того чтобы не быть низкооплачиваемым звеном в цепочке финансово-сетевой паутины, необходимо чтобы мои деньги работали на меня!» Правильно, но где и как? Спрашивается, почему богатые еще больше богатеют? Я знаю почему — потому что они околачиваются на всяких инвестиционных фондах, потому что они деньги не тратят! Они инвестируют их и получают прибыль от инвестиций! Я приметил один такой высокодоходный инвестиционный фонд. Он предлагал невероятно высокие по нашим сбербанковским меркам проценты. Пахло большой пирамидой, и, как следствие, большим надувательством в конце процесса. Но мне надо было все же проконсультироваться с каким-нибудь знающим человеком. Идти на прием к неизвестному специалисту не хотелось, а контакт с единственным знакомым мне юристом, я потерял полтора года назад.

Телефонный звонок отвлек от безрадостных размышлений.

— Да! — по скверному обыкновению рявкнул я в трубку.

— Алло! Можно Александра Николаевича?

— Валентина? — нехорошо удивился я. — Это правда ты?

— Я.

— Привет!

Звонок был от человека, которого я хотел бы забыть навсегда и больше никогда о нем не вспоминать, однако сие было уже не в моих силах. Слишком важную роль эта женщина сыграла в моей жизни. Но сейчас я даже обрадовался этому звонку. Вот кто мне поможет с консультацией по поводу инвестиционного фонда и даст ценные рекомендации о правильных и законных способах получения денег.

— Узнал все-таки? Привет!

— Разве тебя можно не узнать. Не забыла мой телефон? Как жизнь?

— Я ничего не забыла. Теперь я в адвокатуре, ты слышал? Пока не замужем, если тебя это как-то интересует. Но не обольщайся — у нас с тобой все давно кончено, сразу скажу, чтобы больше не возвращаться. А у тебя как дела?

— Ты ничего такого не подумай, я просто так спросил. У меня все по-прежнему. Работаю там же, но уже неженат.

— Что, неужели развелся?

С Валентиной мы познакомились полтора года назад в следственном кабинете прокуратуры. Сидели мы тогда по разные стороны казенного рабочего стола. Я был вызван свидетелем по делу, о котором совсем ничего не знал, а она была следователем и это дело вела. Потом, через много дней, когда между нами сложились очень близкие отношения, я попал в больницу. Не из-за отношений конечно, а по собственной безответственности. Там Валька случайно встретилась с моей женой, что и привело в результате к нашему разводу. Все попытки к примирению так ничего и не дали, я стал холостяком с алиментами, сыном и бывшей женой.

— Что, неужели развелся?

— А что было делать? — задал я риторический вопрос. — И потом, меня, в общем-то, никто так особенно не спрашивал.

— Мы встречались, ты знаешь?

— Это с Ольгой-то? Конечно, знаю — она же мне все и выложила. Ты чего звонишь, по делу, или так?

— Я ничего не делаю «или так», мог бы уже заметить. По делу. Ты Ирину Антонову знаешь?

— Она умерла. В нашем институте работала.

— Я знаю, где она работала. Сейчас я занимаюсь ее делом.

— Каким еще делом, если ее похоронили почти месяц назад?

— Если точно, то кремация прошла в Хованском крематории…

— Подожди, я сам читал в некрологе, что похороны на Северном Хованском кладбище. Я так понял, что в земле.

— Я некролог не читала. Ее сожгли.

— Ну, а теперь-то что? — грубовато спросил я.

Быстрый переход