— Света, пойми, для такой хорошей жизни в моем возрасте приходится рисковать. Теперь появились проблемы, говори, что ничего не видела и не знаешь про мой образ жизни. Если вызовут на допрос, джинсы и кроссовки не надевай, будь скромной очень. Может я решу вопрос, может нет. Лучше тебе к этому оказаться готовой, поэтому я тебе все откровенно рассказываю.

— Теперь такой вопрос — я могу сейчас заплатить Таисии Петровне за год аренды нашей комнаты. Тебе это нужно? Или ты только на общежитие будешь тогда рассчитывать? Деньги у меня на это есть и желательно их так полностью потратить для тебя! Тем более, если я отмажусь, то мы продолжим тут жить, — даю я ей надежду на благополучное разрешение вопроса.

Подумав и вытерев полотенцем появившиеся слезы, Света говорит, что комната ей будет все же нужна.

— В общаге мне надоело жить. А теперь еще путь туда-сюда превратился в какой-то ужас из-за ремонта моста.

Ну и молодец, что начинает понимать, как лучше жить в этом мире, не цепляется за убогое служебное жилье.

— Насчет работы для тебя я уже поговорил, можешь выйти на два месяца в универсам на Москвиной с двадцатого июня. Как раз после окончания твоей практики, там нужна ученик продавца на мороженое на все оставшееся лето, пока продавщицы отпуска отгуляют. Отработаешь без проблем, в отделе «Соки-Мороженое» девчонки по четыре сотни в летний сезон зарабатывают. Сами мне хвастали, в общем тебя там ждут, директор в курсе. Тебе дадут поменьше, но все равно сотни две с половиной, а то и три заработаешь за месяц. И жилье будет рядом, и на работу идти пять минут, я время засекал.

От обещания таких огромных для нее денег у Светки сразу сохнут глаза. Билеты домой она еще не брала, зная, что я на полном серьезе пообещал ей работу на районе. Поработает пару месяцев и передумает в ПТУ возвращаться, поймет, где платят больше, а работа значительно легче. Пройдет серьезную школу жизни в новом месте.

Ну и увести такую красотку у меня тоже могут, если я надолго задержусь, конечно.

— В отпуск в конце августа поедешь тогда, — предупреждаю я ее следующий вопрос.

Тут приходит Таисия Петровна, я тут же выдаю старушке двести восемьдесят рублей до сентября следующего года за аренду комнаты. Она подтверждает, что у Светочки до первого сентября оплачено и уходит куда-то положить деньги.

— Да, еще велосипед тебе остается, — радую я подругу. — Пойдем холодильники переставим пока.

С помощью крепкой подруги я вытаскиваю старый ЗИЛ в коридор, а потом с огромным трудом задвигаю новый, очень тяжелый ЗИЛ на кухню и подкладываю свернутые бумажки под ножки, чтобы он не шатался на не очень ровном полу.

— Все, как тут и стоял. Пойдем пока соберемся. Таисия Петровна, принимайте в заведование! Перекладывайте еду и шоколадки, это вам и вашим подругам.

Расставаться с подругой не хочется, но время уходит, а к вечеру за мной могут прийти, если поступит такая команда.

Неужели и ночью дежурить будут?

Я сворачиваю все оставшиеся женские вещи из Эстонии в мою сумку, добавляю туда оставшиеся шоколадки и жевательную резинку, еще одну коробку дорогих конфет.

— Цены примерно знаешь, сама разберешься с вещами. Что хочешь — продай, что хочешь — оставь себе или своим сестрам, — говорю я подруге. — Лучше это сделать быстро, мало ли до тебя с вопросами доберутся.

От такой новости на глазах у Светы снова появляются слезы. Как так, комсомольского лидера и правильно советского человека будут в чем-то подозревать.

— Ну, оставь все себе пока, подаришь матери и сестрам, — вот от такой постановки вопроса негатив у Светика сразу исчезает.

Побаловать матушку и сестер она очень хочет.

— Магнитофон тоже с собой забираешь в общагу! Теперь она твоя! Еще сумка с вещами и кондитеркой, пакет со всеми кассетами я тоже в сумку кладу.