Направив раструб прибора, Тамара вставила в ухо серебряную капельку наушника, включила питание, краем глаза заметив, как оживившийся домовой привстал с сиденья, разглядывая пустырь. «Зрак» загудел, экран пошел полосами, затем на нем возникло четкое в своей невозможности изображение: весь пустырь оказался заполнен незнатями. Не менее сотни их деловито расхаживали туда-сюда, о чем-то оживленно беседуя, некоторые подходили к торговцам, над которыми дрожали разноцветные ауры, указывающие, что это не просто люди, а личени-чаровники.

На торжище собрались в основном стихии, прикиды и перевертыши из разных родов. Хотя Тамара и потратила полгода с лишним на изучение многообразных видов биоэнергов, сейчас, «в поле», она с ходу смогла опознать только колдобенника, шипуху и пару лесовиков, да и то исключительно потому, что у этих незнатей имелись явно выраженные приметы — колдобенники отличались огромными ступнями, у шипух все тело было усеяно мелкими колючками, а лесовики носили одежду навыворот, с застежками на женскую сторону. Все остальные, обряженные в личины, завернутые в тряпье, ежесекундно меняющие облик, идентификации не поддавались. Тамара хотела уже поинтересоваться у Мыри относительно самых необычных участников торжища, но тут ожила рация.

— Я первый. Объект приближается, — пробился сквозь треск помех голос Закряжина. — Общая готовность. Повторяю: общая готовность!

Дождавшись своей очереди, Тамара сообщила полковнику, что они готовы, и снова устремила взгляд на экран «Зрака». Когда Кощ появится на торжище, ее задача — отслеживать перемещения главного московского чаровника-нелегала, дождаться встречи с продавцом, зафиксировать артефакт и дать сигнал Закряжину. «Знал бы шеф, что вместо его „никуда не лезь“ мне придется быть чуть ли не главным действующим лицом всей операции — пожалуй, сам бы поехал», — усмехнулась Тамара, но тут Мыря хлопнул ее по руке, указывая на темно-зеленый «Уазик»-«буханку», неуклюже переваливающийся на колдобинах.

— Кощ? — тихо спросила Тамара.

— Он. Хорошо прикинулся, хрен подумаешь… — Незнать нахмурился. История его вражды с чаровником была давней, темной. Тамара знала только, что Мыря значился в «мертвецком списке» Коша едва ли не на первом месте, а уж у незнатя чаровник шел вне всяких списков — «Сколько раз увижу — столько раз убью». И вот сейчас заклятый враг был буквально в двух шагах от домового — и тот не мог, не имел права ничего сделать. Впрочем, даже если бы у Мыри и появилась возможность поквитаться с Кощем, вряд ли чаровник прибыл бы в Можайск без охраны. — А вот и догляды ментовские, — с неожиданной усмешкой фыркнул домовой. — Вишь, уличенихи-травницы двое стоят? Греча и Багульник. Телепени ушастые. Кош небось срисовал их уже. Эх, гранатомет бы мне…

Тамара, никак не отреагировав на горестный вздох незнатя, касающийся гранатомета, продолжила следить за «уазиком» Коща. Вот он втиснулся в ряд машин, припаркованных у ворот мелокооптового рынка, вот открылась дверца, и некоронованный монарх Темного мира столицы ступил узконосой модной туфлей в рыжую можайскую глину.

Сопровождающих у Коща оказалось трое — двое людей, чаровников средней руки, зато поражающих своими размерами, и неприметный незнать из мимикризантов, прикинувшийся крохотным кроликом-альбиносом с красными злыми глазками. Уютно устроившись на руках Коща, незнать внимательно следил за происходящим вокруг — аура его пылала, как фальшфейер.

— Это первейший догляда Коща, око его и ухо, — прошипел с ненавистью Мыря. — Шорох именем Мука.