Больше всего его занимала шкатулка, но с ней предстоит повозиться. Темный Конь начал с кинжала. Он подозревал, что это — одно из первых изделий Азрана. Дух сумасшествия ощущался в нем. Кинжал убивал одним лишь прикосновением. Легкий, незаметный укол — и смерть. Тщательно обследовав оружие, Темный Конь больше ничего примечательного в нем не обнаружил. В отличие от других предметов, кинжал не вернулся на прежнее место. С чувством странного удовольствия Темный Конь отправил его в долгий полет к солнцу. Даже предметы, изготовленные Азраном, не вечны.

Талисман искателей почти не содержал магической силы, и Темный Конь сомневался, что в нем есть прок. Талисман вернулся на прежнее место. Оставались пергаменты и, конечно, шкатулка.

Темный Конь со всеми мыслимыми предосторожностями развернул пергамент враадов. Пожелтевший и покоробившийся свиток сильно пострадал за прошедшие тысячелетия, как и книга Сумрака, но то, что он вообще сохранился, говорило о вложенной в него силе. Оставалось лишь надеяться, что пергамент не защищен дополнительным заклинанием, которого Темный Конь не заметил. Когда речь идет о враадах, нельзя быть уверенным ни в чем.

Он узнал эмблему, хотя видел ее лишь раз, да и то в далеком прошлом, знамя с драконом. Когда-то он знал, как назывался клан враадов, которому принадлежало это знамя, но сейчас вспомнить не мог. Он помнил лишь, что Сумрак принадлежал к тому же клану.

На свитке была карта — подробная карта всех областей Драконьего царства. Там же был список примерно из двадцати неразборчиво написанных имен, некоторые из них зачеркнуты. Темный Конь с отвращением отбросил пергамент. Только врааду могли прийти в голову хранить список распределения ролей в каком-нибудь заговоре. «Великие завоеватели!» — ехидно засмеялся Темный Конь.

Остались два предмета: пергамент поновей и шкатулка. Темный Конь еще раз попробовал вскрыть ее с помощью своих сил, но опять ничего не вышло. В гневе он отпустил ее, и коробочка гулко ударилась об пол.

Темный Конь принялся за пергамент и, прежде чем здравый смысл напомнил ему об осторожности, резко развернул его.

Удар!

У человека от такого удара разорвалось бы сердце. Темный Конь только лишь подосадовал на собственную беспечность. Будь заклинание посильней, ему бы не поздоровилось.

Заклинание ослабело и рассеялось. Угольно-черный жеребец занялся пергаментом. Ничего — чистый свиток. Его назначение заключалось только в том, чтобы убить человека, который неосторожно прикоснется к нему. Предназначался ли пергамент для самого Кворина, если он не угодит своему хозяину, или сам предатель собирался подсунуть его кому-нибудь в нужный момент? Впрочем, теперь свиток-убийца превратился в бесполезный листок. Темный Конь вернул пергамент на прежнее место и вновь занялся коробочкой.

— Тебе есть о чем поведать мне, дружок, — бормотал он. — Я хочу знать, что таится в твоей утробе — и как мне туда залезть…

Заклинание, закрывавшее шкатулку, казалось ему странным образом незавершенным, и похоже, именно эта незаконченность мешала крышке открыться. Заклинание — это замок, и закончить его — все равно что повернуть ключ в замке. Но где же ключ? «У меня нет времени возиться с тобой, — мысленно обратился Темный Конь к шкатулке. — Отвечай, куда подевался ключ?» Он обыскал здесь все до последней пылинки, и наверняка ключ попадался ему на глаза. Он должен обладать магией, но слабой, едва заметной… Только малой толики не хватает заклинанию, которое запирает крышку. Что это может быть?

«Талисман искателей! Точно!» Вот почему Кворин хранил бесполезный предмет, назначения которого Темный Конь не смог понять! И лежал талисман на той же полке, что и шкатулка! Почему бы не положить ключ рядом с замком — тем более что никто не догадается сопоставить эти два разных предмета? Лучший тайник — самое заметное место.