Услышав эти слова, Конан в первый момент чуть не пожалел, что предложение было адресовано не ему. Однако в здравом размышлении решил, что нахальный малец, очень возможно, был нисколько не умнее других и, притом жульничал, как Заггар.

Из всех гладиаторов и циркачей, с которыми Конан был знаком, самая крепкая деловая хватка определенно присутствовала у Дата, но молодой сендаец держался сам по себе. Он редко утруждал себя тренировками, — в отличие от Систа и Бафомета, двух уличных хулиганов, приведенных им в цирк. Эта достойная пара появлялась регулярно и упражнялась хладнокровно и энергично. Оба были прирожденными уличными бойцами с трущобных окраин. Парни легко впитывали хитрости и уловки, использовавшиеся на арене.

Дат успел подружиться с евнухом Мемтепом и легко уговорил его взять новеньких, но самого его, похоже, куда более занимали неведомые дела на стороне. Приезжая в таверну вместе с Конаном и его товарищами, он опрокидывал кружечку и скоро удалялся в обществе каких-то весьма темных личностей, чтобы до рассвета скитаться вонючими переулками Внутреннего Причала. Среди здешней шпаны у него уже завелись преданные друзья… и опасные враги, что и показало одно происшествие.

Стояла поздняя ночь; они возвращались домой на трех колесницах, неровным строем, громыхая колесами по мостовым скупо освещенных улиц. Конан, Дат, Сист, Бафомет, Хальбард, Сатильда и еще три или четыре веселые красавицы возвращались с гулянки, кое-как цепляясь за поручни качающихся повозок. Совершенно неожиданно, всего в нескольких кварталах от оставшихся позади ворот, залитую лунным светом улицу перегородил отряд смутно различимых теней. Засада, по-видимому, была тщательно спланирована. Когда лошади испуганно шарахнулись в стороны и колесницы, проехав юзом, со скрежетом остановились, из потемок посыпались головорезы — одетые кое-как, зато каждый с мечом, топором, либо дубинкой.

Дат, самый трезвый из всех, мигом оценил обстановку и взял командование на себя.

— Строимся спина к спине! — распорядился он отрывисто. — О колесницах не беспокойтесь, им нужны мы!

Конан сразу понял, что парень был прав. Если бы в колесницы были запряжены обученные боевые кони, можно было бы попробовать вырваться из смыкавшегося кольца. Но, увы, при них были всего лишь смирные клячи. А из оружия — короткие мечи да небольшие кинжалы. Конан занял место в строю и отпихнул Сатильду себе за спину, готовясь драться не на жизнь, а на смерть… и услышал, как Дат, выудив откуда-то из-под плаща деревянную дудочку, трижды коротко просигналил.

— Всем держать строй! — сказал он спокойно, и от звуков ею голоса полупьяное воинство почему-то начало быстро трезветь. — Не давайте им подобраться вплотную, и все. Никакого героизма, слышали? Ваши цирковые болельщики далеко, любоваться на вас тут некому!

Вообще говоря, ситуация была глупей не придумаешь: какой-то мальчишка, зеленый уличный сорванец, вовсю командовал отрядом опытных воинов гораздо старше себя. Но даже те, кто осознал эту странность, очень скоро про нее позабыли, потому что началась схватка. Со всех сторон полетели камни. Конан почувствовал, как один из булыжников отскочил от лезвия его меча и больно ранил обнаженное плечо. Рука на какой-то миг отнялась, потекла кровь. Он увидел, как Хальбарду попало в лоб сразу два камня. Пожилой гладиатор замотал кудлатой головой, чтобы в ушах перестало звенеть.

В следующий миг нападавшие молча бросились врукопашную, и нашим героям, плохо вооруженным и еще хуже соображавшим, пришлось нелегко. Киммериец сразу познакомил разбойников с острием своего кинжала, метко пырнув в живот самого первого, кто на него налетел. Здорово мешала необходимость оставаться в строю и еще темнота: он боялся нечаянно поранить своих.

Дат дрался лучше всех. Он оказался готов к любым неожиданностям, и два его топора так и мелькали.