Казалось, что вытекающий из-под рук ихор дал скелету новую силу. Конан поклялся бы, что костяной воин увеличился на ладонь в ширину и высоту.
Скелет заговорил скрипучим, надрывным голосом. Вместе со словами его беззубые челюсти вытолкнули клуб пыли.
— Кто бы ни принес меня сюда, благодарю. Это враги? Конан, поднявшийся на ноги, кивнул, но тот уже отвернулся.
— Ах. Яйца, — скрежетал скелет, направляясь к ближайшему гнезду.
Немного пошатываясь вначале, после он зашагал как военачальник, прибывший на строевой смотр, или знаменосец, выводящий полк на парад.
Другие костяные воины с интересом наблюдали за ожившим товарищем. Конан с усмешкой шепнул вождю: — Вы хотели сильную кровь? Как только воин приблизился к гнезду, оттуда выполз детеныш. Скелет недолго разглядывал его, потом поднял за хвост и размозжил голову о камень. В следующее мгновение он начал забираться в гнездо под пристальными взглядами тех, кто не участвовал в преследовании змей, включая Конана.
Воин нагнулся, подобрал комок строительного материала и покрутил перед пустыми глазницами. Подняв свободную руку, он с силой ударил ей о каменную стену. Брызнул сноп искр, которые разлетелись во всех направлениях, однако часть из них попала на комок.
Повалил дым. Затем, когда появились языки пламени, скелет бросил горящий шар в середину соседнего гнезда.
Казалось, даже он содрогнулся от распространившегося зловония. Конан же почувствовал себя так, будто его окунули головой в навозную кучу, длительное время созревающую под горячими лучами солнца. Но варвар отходил без суеты, несмотря на то, что нос и легкие убеждали своего хозяина бежать без оглядки из омерзительной клоаки.
Пока киммериец занимался поисками открытой площадки, скелеты поджигали остальные гнезда. Они работали без устали, высекая искры и швыряя трут. Густой, черный дым источал неописуемую вонь. Среди клубов мелькали красные огоньки, и Конан слышал их треск. До него также доносились все более нарастающие ритмичные щелчки лопавшейся от жара скорлупы.
Эти звуки остановили бегство змей, которые совершенно обезумели в стремлении спасти из огненного смерча свои яйца. Конан снова нырнул в едкое марево, хотя он едва мог дышать там.
Сейчас в его мече отпала необходимость. Змеи были безнадежно одурманены дымом, а их противники не использовали дыхание. Почти ослепшим, задыхающимся, потерявшим ориентир в пространстве тварям союзники Конана устроили настоящую бойню.
Когда издохла последняя змея, скелеты понемногу потянулись к киммерийцу под открытое небо. Конан сделал вывод, что даже у воинов из камня существует предел выносливости. Некоторые с трудом держались на ногах. Цвет большинства из них переменился от сероватого-белого к черному с вкраплениями обугленного ихора. Мало у кого сохранилось оружие.
Опершись на меч, киммериец невидящим взором смотрел на окрестности. Подобное чувство он испытал однажды в Вeндии. Варвар с друзьями выслеживал тигрицу-людоеда, вырезавшую целые деревни. В конце концов, они убили ее в логове, застигнув врасплох, когда тигрица пыталась спасти детенышей. Безусловно, это требовалось ради избавления людей от страха смерти. Это была работа, требующая навыков и храбрости воина. Но о таких своих деяниях воин не мог вспоминать с удовольствием или хвастать за вином по вечерам в тавернах…
Ни у кого не вызывало сомнений, что змеиный ихор — та самая, необходимая «сильная кровь». Проблемой было принести его вниз или доставить сюда неподвижных скелетов до того, как «кровь» потеряет силу.
И все же удача, слишком долго ускользающая от бойцов с Богом Смерти Танзы, теперь повернулась к ним лицом. Удалось отыскать раненную, но еще живую змею, и почти одновременно — вертикальную шахту, резко уходящую глубоко в недра горы.
На крик сначала ответило эхо, а следом откликнулся один из костяных воинов, кто охранял еще не оживленных товарищей и запасы оружия. |