Он кряхтя сел, разогнулся, тяжело прошаркав дошел до ванной, и включил воду. Руки что обычно мелко подрагивали стали вдруг неожиданно твердыми словно сталь и он вышелкнув трофейную золингеновскую бритву ровными движениями снял трехдневную щетину. Проверив ладонью гладкость бритья, смочил лицо водкой, и забравшись в ванную стал принимать душ.

Когда волна чудовищного землетрясения грохнувшего на территории США, докатилась до России, старый дом, построенный еще до диалектического материализма тряхнуло совсем немного. С потолка коротко сыпануло штукатуркой, звякнули негодующе чашки в буфете, да с тумбочки упала на пол пачка нитроглицерина.

Чуть покачнувшийся Виктор Александрович, оперся рукой о стену, и продолжил мыться. Он не слышал и не мог слышать, как великолепные высотные корпуса элитных жилых комплексов, сверкающие тонированным стеклом начали рассыпаться словно карточные домики хороня под своими обломками успешных, богатых и креативных, в секунду ровняя их с ненавидимым ими “быдлом”.

Чиновники, и генералы уже занимали свои места в сверхзащищенных бункерах, когда из свинцово-черных туч на землю упал первый кислотный дождь. И пусть кислоты в том что падало с неба было совсем немного, нехватка питьевой воды мгновенно стала проблемой номер один.

Виктор Александрович, чисто вымытый и выбритый подошел к шкафу, и распахнув створки, стал надевать чистое белье, запасенное именно на этот случай.

Спутниковые и проводные сети еще работали, когда потревоженный землетрясением вулкан в Йелоустоне наконец взорвался. Раскаленные потоки газа мгновенно сожгли треть населения Штатов, а еще треть предпочла бы умереть быстро но судьба распорядилась по-другому. Столб дыма и пепла поднявшийся на высоту пятьдесят километров, начал расплываться по планете словно капля краски по поверхности воды. И через два дня, по всей Земле начали падать камни, пепел и солнце окончательно скрылось за пеленой гари.

Ад воцарившийся на улицах города, старик тоже не заметил. Смерть подошедшая уже совсем близко, неожиданно дала ему короткую передышку, и он третий день наслаждался тем что у него ничего не болит. Одетый в парадный мундир, чуть позвякивая многочисленными наградами он спокойно и с любовью готовил свой последний ужин.

Нет, там не было ни омаров, ни фуа-гра. Старый солдат, стоял над медным котелком, помешивая длинной деревянной ложкой ароматный кулеш, который его научили варить белорусские партизаны в памятном сорок третьем.

Внезапно замигал и погас свет. Чертыхнувшись, Виктор Алескандрович выглянул в окно убедился, что света нет во всем районе, хмыкнул, затем накрыв котелок крышкой, выключил газ, и укутал его полотенцем. Потом он зажег свечку, встал на табуретку и долго ковырялся на антресолях, выудив из кучи хлама, сплющенную сверху гильзу от сорокапятки.

Света самодельный светильник давал достаточно, чтобы осветить небольшой кусок кухни и почерневшие обои на стене.

Бутылка водки стоявшая в холодильнике с тех незапамятных времен когда к нему приезжал старый фронтовой друг, открылась легко словно ждала этого момента, и прозрачная жидкость полилась в рюмку.

Внезапно в коридоре послышался шум, топот ног и чей-то срывающийся крик вспорол тишину старого дома.

Ветеран со вздохом снял китель, отодвинул так и не выпитую водку, встал, взял в руки светильник, выйдя в коридор провернул замок и распахнул входную дверь.

В неверном свете керосинового пламени и двух мощных фонарей, с голубоватым светом, было видно, как трое молодых парней зажали в углу лестничной клетки невысокую девушку, и нисколько не смущаясь криками жертвы, уже рвут на ней одежду.

- Прекратить! - Несмотря на возраст, голос у старого генерала был такой что вздрагивали даже армейские разведчики, которым сам черт был не брат, и босяки испуганно отпрянули в стороны. Но направив вверх луч фонаря, и разглядев, что мужчина один, и что в руках у него не было оружия, сразу осмелели.