— А из-за чего?

— Хеты хотят поработить тех, с кем воюют.

— Поработить?

— Влезть им в головы; заставить делать то, что нужно хетам.

— Хет сказал тебе это?

— Да.

— Почему бы он стал тебе такое рассказывать?

— А почему не стал бы? Кликс, ты что, не видишь, что это единое существо, ульевое сознание? Эти комки слизи сливаются и делятся памятью. Идея обмана одного индивидуума другим им чужда. Единственное, что про них можно сказать хорошего, это то, что они патологически правдивы.

— Они кажутся вполне безвредными.

— Они вирусы, — сказал я.

Кликс снова непонимающе посмотрел на меня.

— Вирусы? В метафорическом смысле?..

— В самом прямом. В их основе — вирусы; они состоят из нуклеиновых кислот, но не могут расти или размножаться сами по себе. Они должны населить живого носителя. Только так они сами могут стать по-настоящему живыми.

— Вирусы, — медленно повторил Кликс. — Да, думаю, это объясняет, как им удаётся просачиваться сквозь кожу. Вирусы для этого достаточно малы.

— Но разве ты не понимаешь? Вирусы — зло.

Во взгляде Кликса ясно читался вопрос: «Что ты сегодня курил?».

— Вирусы — это просто кусочки химических соединений, — сказал он.

— Именно. Кусочки запрограммированных инструкций, как подчинить живую материю и заставить её производить такие же вирусы. Вирусы всегда вредят своим носителям.

— Полагаю, так.

— Они вредят носителям по определению. То, что хорошо для вируса, никогда не хорошо для клетки, в которую он проникает.

— И ты хочешь сказать, что раз хеты имеют вирусную природу, то это определяет всю их психологию?

— Я не утверждаю, что может быть только так. Но в данном конкретном случае эволюция пошла именно этим путём: хетами движет страсть к порабощению. Ты слышал, что они сказали про розетту из звёзд: «Оно нас бесит». Их бесит тот факт, что где-то существует жизнь, до которой они не в силах дотянуться, которую не могут поработить.

— Я не знаю, Брэнди. Всё это как-то притянуто за уши.

— Чёрт возьми, это правда! Хет сам мне сказал.

— Прямо вот этими словами?

— Нет, не прямо этими.

— Знаешь, Брэнди, ты решил это рассказать не тому человеку. Эти рассуждения про вирусную природу звучат так, будто ты уже сделал вывод о злобной сущности хетов и теперь подводишь под этот вывод научную базу. Моему народу такой способ мышления в своё время принёс много несчастий.

— Ну подумай сам, — сказал я, — ты живёшь.

— Спасибо и на том.

— В смысле, ты — живое существо. Как и я. Чёрные люди, белые люди, все люди, все животные, все растения. Мы — живём.

— Ага.

— Но вирусы — нет. Они не живут в научном смысле этого слова. Они должны захватить кого-то просто для того, чтобы существовать. Это их единственная цель. Это не вопрос выбора — делать это или не делать. Это просто то, что они делают. Одна и только одна вещь, которую они могут делать. Быть вирусом означает быть повёрнутым на завоевании — в силу самого определения вируса.

— Это интересная теория, но…

— Это не просто теория. Я видел их военные манёвры.

— Что бы ты ни видел, ты мог это неправильно интерпретировать.

Бессилие бесило. У меня вся сцена была записана на микрокамеру, но мы не могли просмотреть запись, пока не вернёмся в двадцать первый век.