В догадках содержалось слишком много правды.

Элли опустила руки. Ее плечи обвисли.

Она вспомнила, как Картер навис над ней на кровати в убежище в Килбурне. Притянул ее в свои объятия, прижался к ней.

Их обещания, сказанные шепотом, закружили в ее памяти, вызывая чувство вины и утраты, которая давила на нее с тех пор.

Она не сказала никому об этом. Даже Рейчел. И это убивало ее.

Элли не могла держать это в секрете. Больше не могла врать.

Настало время быть честным с кем-то.

Кроме того, еще одна вещь, в которой Кэти разбиралась не хуже, чем в деньгах, это парни.

— Мы не ссорились, понятно? — голос Элли был едва громче шепота.

— А что вы делали, Элли?’ — поставила перед ней вопрос ребром Кэти.

Элли глубоко вдохнула.

— У нас был секс.

— Ты не могла, — уставилась Кэти.

Ее осуждающий взгляд перевернул нутро Элли.

Вдруг идея рассказать ей правду показалась очень глупой. Но сейчас было уже слишком поздно, чтобы передумать.

— Мы не нарочно, — сказала она, защищаясь. — Это просто… случилось.

Кэти застыла, и Элли никак не могла понять ее выражение. Презрение. Неверие.

Когда она наконец заговорила, ее голос был тихим и сердитым.

— Ты подумала о Сильвиане? Как он себя чувствует? Учитывая, что случилось с его отцом… — Кэти отвела взгляд, плотно сжав челюсти. — Черт побери, Элли. Ты гораздо более безжалостна, чем я думала.

Привычный прикус вины глубоко врезался в сердце Элли.

Она опустила глаза, не в силах вынести осуждение.

— Я просто не понимаю тебя. — Кэти понизила голос. — О чем ты думала?’

Элли вспомнила темные глаза Картера. Его голос, говорящий “Господи, Элли. Я тоже тебя люблю”.

Как она могла объяснить это Кэти? Как могла описать, что чувствовало ее сердце? Или каково это иметь — на несколько минут — единственное, что она хотела в мире?

У нее не было слов для этого.

— Мы не думали, — прошептала она. — Это просто случилось.

— Это просто случилось? — Кэти уставилась на нее недоверчиво. — Иисус Христос, Элли. Это еще хуже. По крайней мере, скажи мне, что ты не залетела.

Элли покраснела. Вопрос Кэти. подумали ли они о защите, был хуже, чем все остальное.

— Конечно, мы позаботились об этом. — пробормотала она, глядя вниз на ноги.

— Слава Богу.

— Слушай, — сказала Элли. — Я люблю Картера. Я сожалею…. Но я люблю его. Это самая настоящая вещь в моей жизни. — Она запнулась. — Может быть, единственная настоящая вещь.

Если она надеялась тронуть Кэти, то ее ждало разочарование. Рыжая косилась скептически.

— Ну же, Элли. Мы уже проходили это. Ты его любишь сегодня и ненавидишь завтра. Так что спроси себя. Это любовь? Настоящая любовь? Не преувеличиваю…, - она взмахнула рукой в нетерпеливом жесте, — опасность, у тебя есть силы разобраться, давай считать это любовью. Но перепутай. Любовь злая, болезненная, сумасшедшая. Потому что если не так и ты разобьешь сердце Сильвиану… — она сделала шаг ближе, бросая свирепый взгляд на Элли. — Клянусь Богом, я никогда не прощу тебя.

— Это тот вид, — голос Элли срывался. — Сумасшедший.

Может быть Элли показалось, но выражение лица Кэти смягчилось.