— Натаниэль не знает, как отблагодарить меня за то, решил его проблемы, — отрезал он. — У этого парня трудности.

— В самом деле? — Элли напустила сочувственное внимание, хотя это заставило ее желудок перевернуться. — Думаю, он был немного несправедлив.

— Он говнюк, — заявил Гейб. — Но ему недолго осталось быть здесь.

Что это могло значить?

Чем больше Элли думала, тем больше не понимала. Команда Доминик прослушивала охранников Натаниэля без остановок. Они не планировали никаких операций.

У Натаниэля был Картер. Он — торгаш. Нелогично посылать Гейба сейчас напасть на нее. Ему нужно, чтобы она подписала бумаги. Конечно, такого рода конфронтация являлась последней вещью, на которую он бы пошел.

Она смотрела на Гейба, который тянулся за спину.

— Гейб, — ее голос прозвучал едва ли громче шепота. — Натаниэль знает, что ты здесь?

Позже она могла поклясться, что не видела его движения. Сильвиан всегда говорил: “Гейб лучший из нас”. И это было правдой. Он был быстр. Очень быстр.

Одну минуту он стоял у дымохода, глядя на нее. В следующее мгновение был за ее спиной, прижимая холодное лезвие ножа к ее горлу.

— Я ни перед кем не отчитываюсь.

Он прошептал слова, его губы прижимались к чувствительной плоти ее уха, теплое дыхание обжигало кожу. Она не могла пошевелиться.

Элли ненавидела, что он прикасается к ней. Но острый край лезвия вонзился в тонкую кожу горла, заставляя признать свое полное бессилие.

— Это безумие, — произнесла она, с трудом сглотнув. — Если ты ранишь меня, Натаниэль убьет тебя. Радж убьет тебя.

Он погладил нож с любовью, проведя по ее горлу. Лезвие, казалось, ошпарило ее кожу.

— Я не раню. Я собираюсь убить тебя, Элли. И затем я собираюсь убить моего босса.

В его голосе не было ни капли сомнений. Похоже, он не отдавал отчета в последствиях своих действий. Никаких сомнений. Ему это представлялось совершенно разумным.

Часть Гейба, которая должна удерживать его от совершения ужасных вещей, отсутствовала. Убийство Элли представлялось ему обычным делом.

— Подожди. — заговорила она быстро. — Подожди, подожди…

Но что она могла сказать? Что могла сделать? Он имел полную власть над ней. Все было кончено.

Слезы жалили ей глаза, превращая луну в туманную, тысячеконечную звезду.

Она умрет.

Все, что представлялось ей таким важным пять минут назад, вдруг показалось совершенно бессмысленным

Ну и что, если Рейчел не сказала, что ей нравятся девушки?

У всех были тайны.

Ну и что, если Сильвиан расстроен прямо сейчас?

Он переживет это.

Все это казалось таким ясным.

Она сможет жить без Сильвиана. Жить без Киммерии.

Если сможет жить вообще.

Она стала остро сознавать, что ее окружает.

Как ветер стих. Дорожку волосков на ее руках, вставших дыбом. Как поднимается и опускается грудь Гейба сзади нее. Жилы, мышцы на его руке. Кончик ножа, холодный и смертоносный у ее кожи.

Она могла слышать каждый удар своего сердца так громко, словно его воспроизводили из динамиков. Каждый удар как молоток бил о ее ребра.

Ее чувства никогда не были столь острыми.

Вот такой ее ждет конец.

Где-то ей встречалась фраза — все умирают внезапно. Это было на уроке английского, когда они писали сочинение. Литератор кружил над ее описанием смерти Джульетты, обратив внимание на предложение “смерть ее не была внезапной”.

На полях учитель написал: “каждый умирает внезапно”.

Теперь Элли поняла, что преподаватель была права. Одно движение кисти Гейба.