– Договор о ратификации от триста двадцатого года. Еще вопросы?

– Нет, чего уж там.

– Тогда требую прекратить ускорение. Готовьтесь к приему досмотровой группы.

– Я подумаю над вашим предложением, – кивнул Виньерон. – Но не более. И позволю себе напомнить вам, что мы в данный конкретный момент находимся на территории Федерации, что автоматически лишает вас полномочий.

– Система в нейтральной зоне.

– А вот и нет. Вы что-нибудь слышали про Билль о правах первооткрывателей? Рекомендую. Весьма занятный документ. Правда, принят еще в конце двадцать второго века, в самом начале космической экспансии человечества. Однако до сих пор действует, как и ваш Кодекс.

«Попрыгунчик, это он о чем?»

«Пункт три основного текста: Система автоматически получает государственную принадлежность по прибытии в нее первой экспедиции в том случае, если ни на одной из планет не обнаружено разумной жизни».

«Тогда и шеф лукавит – на Находке база, которой управляет искин Первых. А он, насколько я понял, биокомпьютер, то есть в какой-то мере живой разумный организм».

«Билль не распространяется на искусственный разум».

«Ладно, убедил».

– Вспомнили? Так что вы явно не правы, капитан. На Находке побывали как минимум две экспедиции Федерации – рейдер «Левиафан» и база «Да Винчи». Вы даже не можете аргументировать свое наглое заявление тем, что Система брошена – потому что она не брошена, о чем недвусмысленно свидетельствует действующий объект ВКС Федерации на орбите Находки. Мало того, она на карантине, то есть имеет особый федеральный статус. Так что я решительно не понимаю ваших претензий.

Уел шеф японца, однозначно уел.

– Я, Ходзе Итиро, капитан корвета «Кимура», порт приписки Новый Токио, Сингон, приказываю вам прекратить ускорение и готовиться к приему досмотровой группы на основании параграфа тридцать семь Кодекса конвойника.

– А если я против? – иронично глянул на оппонента Пьер. – Более того, решительно не желаю?

– В этом случае я буду вынужден применить силу.

– Да вы, батенька, пират! – окончательно пригвоздил собеседника Виньерон. – И я имею полное право поступить с вами по всей строгости закона.

– У вас нет ни одного шанса, Виньерон. Мы вас в клочья порвем.

Ага, решил начистоту? А что ему еще остается? Патрон в законодательной казуистике, что бы он ни говорил, разбирается очень хорошо. С другой стороны, этот самый Ходзе собственную совесть успокоил – преследуемый сам отказался подчиниться по-хорошему. Значит, можно теперь и по-плохому. Впрочем, сдается мне, что патрон сознательно его спровоцировал.

– Минус одиннадцать точек!

– Черт, не успеваем!

Вот если бы шеф еще немного японцу зубы позаговаривал! Но нет, он, видимо, решил, что уже и так достаточно сказано.

– Я протестую. И оставляю за собой право сопротивляться всеми возможными способами.

– И что же вы собираетесь делать? – в свою очередь ухмыльнулся капитан «Кимуры». – Попробуете обстрелять нас из лазеров? Или у вас, в обход законов Федерации и всех Внешних миров, вместе взятых, имеются боеприпасы к главному калибру?

А вот тут он шефа подловил, согласен. Главный калибр на фрегатах – это как минимум пара шахт, проходящих вдоль всего корабля, от самого энергоотсека. Этакие колоссальные стволы, окруженные со всех сторон разгонными электромагнитными контурами, – гипертрофированные гауссовки, намертво вписанные в силовую структуру корпуса.