– Вы разочарованы?

– Разочарован? – задумался Пьер и покачал головой. – Нет, не разочарован. Это трудно объяснить, но… я одновременно и потрясен – не каждый день предают друзья; и в то же время… горд, черт возьми!

Н-да, верно говорят – чужая душа потемки.

– Чего как смотришь?! – перехватил мой недоуменный взгляд дражайший шеф. – Да, горд! Гюнтер – тот Гюнтер, которого я знал, – не смог бы поступить иначе. Его не сломили обстоятельства, он совершенно сознательно шел против меня, выгораживая Юми. Он сделал свой выбор, когда принял сторону любимой девушки. И тут я его даже не виню – он остался верен. Верен своим чувствам, своему самому дорогому человеку. И так ли уж важен тот факт, что при этом он предал меня?

– Даже и не знаю, что сказать, патрон.

– Не важно, – отмахнулся шеф. – Просто выслушай. Я ведь тебя и для этого нанимал, не забыл еще? Отрабатывай жалованье, Паша. На чем я остановился?.. Да. Я горд. Гюнтер ненавидел проигрывать, он всегда и во всем стремился идти до конца. Знал бы ты, каких трудов мне иногда стоило отговорить его от опрометчивых шагов! Но я справлялся. Потому что он уважал меня. Как и я его. Я был ему должен. Жизнь – ни много ни мало. Он однажды вытащил меня из очень глубокой задницы… впрочем, не важно. Суть в том, что на этот раз его некому было остановить. И он проиграл. Проиграл все, чем дорожил, но не отступил. И отказался признавать поражение. Вернее, не пожелал с ним мириться. Думаешь, я стал бы его убивать? Вот уж нет. И он это прекрасно понимал. Так же прекрасно, как и то, что сам не сможет жить в долг. А рассчитаться ему просто нечем. Поэтому он разнес себе башку, мать его!!! Просто чтобы не смотреть мне в глаза! И не выглядеть побитой собакой!!!

Прищурившись от гнева, Пьер вскочил на ноги, швырнул кружку в роскошный шкаф, забитый переплетенными в кожу фолиантами, и снова рухнул в кресло под звон осколков. Вспышка гнева прошла так же внезапно, как и возникла, но еще некоторое время шеф сидел, успокаивая дыхание. Потом снова глянул на меня:

– Понимаешь, Паша? Он не пожелал жить в долг! Помнишь, я сказал Юми, что Гюнтер застрелился от стыда? Так вот, это так и есть. Ему было стыдно. Не перед кем-то, перед самим собой. И он остался верен себе! Не кому-то! Вот поэтому я и горд, хоть мне и невероятно горько…

– Вы справились, патрон.

– Нет, я дал слабину, – упрямо помотал головой тот. – И мое нынешнее состояние лучшее тому доказательство! Все, хватит! Пора закругляться. Можешь идти, Паша. Я в норме.

– Точно? Я могу еще чем-то помочь?

– Просто скройся с глаз.

– Да, патрон.

Однако уйти далеко я не успел – капитан Виньерон наконец вспомнил о своих прямых обязанностях:

– Что с обстановкой?

– Вам в общем и целом или подробней?

– Вкратце давай.

– Жан-Жак на взводе. Главный «мозг» определил текущие координаты, а от вас ни слуху ни духу. Люди хотят знать, что делать.

– Понятно, – кивнул шеф. – Передай Жан-Жаку, что я буду в рубке через сорок минут. Пусть готовит подробный доклад.

– Есть.

– Свободен.

– Э-э-э, патрон?.