Со всеми обязанностями, требующими ее внимания, Мари не посещала храм так часто, как ей хотелось бы. Она приказала их изготовить, и их вид отражал ее простые убеждения. Маленькие символы представляли каждого из членов семьи, которых она потеряла. Храм днем ​​и ночью охраняли несколько членов предыдущего почетного караула, и Мари дала понять, что любая попытка опозорить храм приведет к суровым последствиям.

Она была удивлена, увидев искренние эмоции на лице Исаму, когда он медленно опустился на колени и склонил голову у храма. Когда она получила записку, она ожидала, что запрос был политическим маневром, направленным на то, чтобы повлиять на ее отношение к лорду. Но, видя морщины на его лице и горе, которое он испытывал, Мари пересмотрела свое предположение. Она выразила свое уважение и подождала, пока Исаму закончит. Когда он снова встал, она с удивлением увидела, что его глаза покраснели.

Она заговорила мягко:

— Я не знала, что у вас такие сильные чувства к моей семье.

Губы Исаму были поджатыми. Когда он заговорил, казалось, что он все еще боролся за контроль:

— Я очень скучаю по вашему отцу. Мы оба были правителями во времена стабильности, и в хаосе, который окружает нас сейчас, его мудрости очень не хватает. Но больше всего я скучаю по Джуро. Вы знали, что я был с ним всего за день до его смерти?

Мари кивнула. Благодаря ее исследованию и знакомству с Асой и Коджи, она знала историю последних дней Джуро лучше, чем кто-либо другой.

Исаму продолжил, его взгляд сосредоточился на точке вдалеке:

— Я часто думал о тех днях и о том, можно ли было что-то сделать по-другому. У меня не так много ответов, но я могу сказать следующее: Джуро всегда вел себя достойно, какой бы безвыходной ни становилась ситуация. Он был хорошим человеком, и во многих отношениях, когда я оглядываюсь на свое поведение во время кризиса, мне становится стыдно. Ваш брат, каким бы молодым он ни был, научил меня придерживаться более высоких стандартов. Вы должны гордиться им.

Эти слова тронули Мари. Она поклонилась Исаму еще ниже.

— Я горжусь.

Поза Исаму изменилась, и у Мари создалось впечатление, что они собирались перейти к причине визита Исаму. Он заговорил внезапно твердо:

— И я знаю из писем вашего отца, что Джуро стал главой своей семьи только после просьб. Он не стремился править. К сожалению, он родился воином, но умер до начала войны.

Он многозначительно посмотрел на Мари.

— Но вы забрали место главы своего дома в разгар войны. Судя по отчетам, которые я слышал, вы выцарапали себе путь к вершине и с трудом удержали свой дом.

Гордость и тепло, которые чувствовала Мари, мгновенно исчезли. В этом заявлении не было уважения к правлению Мари. Исаму вел себя так, будто она всего лишь играла в управление домом и не относилась к власти всерьез. Но она не могла встретить его неуважение своим.

— Как и все мы, я делаю только то, что должна. Мой народ нуждается в защите в эти жуткие времена, и это моя единственная забота.

То, что она сказала, должно быть, нашло отклик у Исаму, потому что он кивнул, будто она сказала что-то достойное.

— Думаю, пригласив меня сюда, вы сделали соответствующие первые шаги. Эта война может уничтожить всех нас.

Мари пока не хотела начинать этот разговор. Исаму прибыл быстрее, чем она ожидала, и, чтобы иметь самую сильную позицию на переговорах, ей нужен был еще один день. К счастью, как хозяйка этого собрания, она припасла много трюков.

— Лорд Исаму, нам есть о чем поговорить, но я не хочу мучить того, кто провел весь день в пути.