Андрей представил себе две с половиной тысячи разновеликих мишек сразу и поразился.

– И где ж они помещаются?

– В лесу, где ж еще… Но в наших лесах уже не помещаются. Медведи же в принципе травоядные – как коровы, по четыре часа в день минимум траву щиплют. Но еды не хватает, они к людям выходят, на огороды, на свалки. Наглеют от голода… Взрослых, случается, убивают, малыши к нам попадают. Прикармливаем, выпускаем. Главное, чтобы к людям не привыкали, а то так и будут крутиться рядом, попрошайничать. Так, господа!.. Всем еще раз доброе утро!

Инструктор остановился.

– Сейчас мы пройдем в тир…

«Или все-таки предполагается кровопролитие?! Да еще детоубийство?! Я не участвую категорически! Меня жена домой не пустит! Коллеги отвернутся!»

– … и повторим наш урок.

Они, группой числом в дюжину, двинулись вдоль сетки. Медвежата не обращали на них внимания, неуклюже резвились на низенькой прошлогодней траве. Андрей заметил, что девушки нет, а ее зрелый приятель идет один, разговаривая с каким-то тоже не юным господином в добротной куртке.

Тиром оказался неутепленный сарай без дверей, с незаабажуренной лампой под потолком. Здесь заправлял пожилой пузатый мужик, видимо обслуживавший занятия.

Постреляв немного, все присутствующие перешли к более интересному занятию. Алексей вывел их на свет божий и стал учить метать ножи. В предварительном слове он сказал, что это совершенно новое боевое искусство, нигде в мире пока нет устоявшихся приемов ножевого боя, хотя трудно найти мужчину, который хотя бы раз не попробовал швырнуть ножиком в забор или дерево.

– Поскольку действенного результата метание ножа не гарантирует, а оружия лишает, против человека метание ножа профессионалами не применяется.

Алексей обвел многозначительным взглядом стоявших кружком туристов – будто они были отпетыми киллерами и приехали сюда на курсы повышения квалификации.

– Хотя некоторые называют метание ножей последним доводом бойца.

– А как же спецназовцы? – решил уточнить Андрей.

– Спецназовцы, если им доводится принимать участие в соревнованиях по юнифайту, оказываются на этом этапе худшими из худших. Вот уж где наслушаешься выражений…

Алексей сокрушенно покрутил коротко стриженной русой головой.

– Но мы не профессионалы и ножи метать научимся.

– Тем более что уплочено, – пробормотал кто-то за спиной Андрея.

Тем временем пузатый вытащил на полянку за тиром деревянный, с подпоркой, щит полтора на полтора метра, поставил перед обучающимися железную треногу, в которой торчала жестяная воронка с кучей ножей. Туристы принялись по очереди швыряться ножичками в щит, сначала с пяти метров.

Это занятие оказалось куда сложнее пейнтбола. Ножи были настоящие, охотничьи, тяжелые, с широким лезвием, по которому проходила ложбинка – для оттока крови зарезанных на корню противников.

Пока мужики, расслабившись, гогоча и подкалывая друг друга, метали ножи, Алексей поведал, что они, оказывается, в данный момент трени руются в очень модном, новом и абсолютно российском боевом искусстве, которое повышает мышечный тонус, развивает координацию и глазомер. Оказалось, что выемка вдоль лезвия сделана только для механической прочности. Никакой крови!

Андрей, ожидая очереди на метание, пытался запомнить услышанное и подумал – что же они, здешние хозяева, так плотно шифруются? Хорошее дело, полезное…

Со второго подхода Андрей все-таки наловчился и попал почти в середину мишени так, что нож не вывалился в грязь, а остался эффектно торчать в дереве. В глазах инструктора он уловил уважение – у остальных результаты были поскромнее.

«Ну я и взмок! Одно слово – крыса редакционная! – подумал Андрей, вернувшись в номер.