— Довольно! — простонал Салимджан-ака.

— Отец, простите меня. Иногда я жалею вас, признаю, что вам тоже нелегко. А иногда ночами не сплю, проклинаю вас: вы и воспитать не смогли меня, и из тюрьмы не пожелали вызволить. Мне нужно еще во многом разобраться. Поэтому будет лучше, если я уеду. Жить вместе мы не сможем…

— Что ж, раз так… Куда ты решил уехать?

— В Мирзачуле, я слышал, деревообделочный комбинат построили. Хочу туда податься.

— На дорогу дать тебе денег?

— Нет.

Карим-ака отвернулся, пошел в комнаты. Вернулся через минуту, прижимая к груди фото матери, вправленное в рамку, взял чемодан. Я глядел ему вслед, на подрагивающие его плечи, и ждал, когда он оглянется. Вот и калитка. Нет, не оглянулся.

Самовар выкипел наполовину. Наконец я опомнился, заварил крепкого зеленого чаю, вернулся на веранду. Салимджан-ака сидел на краешке дивана, глядя прямо перед собой.

«Будь самостоятельным, сын мой»

Как говорится, беда никогда не приходит одна. На следующий день — опять неприятности. Оказывается, председатель месткома Халиков решительно возражал против моего нового назначения. Салимджану-ака пришлось ввязаться с ним в ссору, защищая мою кандидатуру, что еще больше распалило Халикова.

Х а л и к о в. Что верно, то верно — Хашимджан показал себя смелым, боевым работником. Но какие бы он ни творил чудеса, Хашимджан еще молод, в органах работает совсем мало, тогда как у нас есть работники с пятнадцатилетним стажем, вполне достойные этого назначения.

А т а д ж а н о в.  Как известно, ум зависит не от возраста и не от стажа. За совсем короткий срок Хашимджан сделал столько, сколько, может быть, не смог сделать ни один из нас, опытных.

Х а л и к о в.  Я буду жаловаться в райком.

А т а д ж а н о в.  Я выдвинул кандидатуру Хашимджана, предварительно посоветовавшись с товарищами в райкоме.

Х а л и к о в.  Им, наверное, не известно истинное положение дела.

А т а д ж а н о в.  Идите, просветите их, укажите ошибку.

Х а л и к о в.  Все равно я остаюсь при своем мнении.

А т а д ж а н о в.  И я вовсе не собираюсь менять свое мнение.

Х а л и к о в.  Это мы еще посмотрим.

А т а д ж а н о в.  Посмотрим, конечно, почему бы не посмотреть?!

И вот сижу себе, ничего не ведая, разложил папки, обдумываю, с чего же дела начать. А для облегчения мыслительного процесса выстукиваю пальцами ло столу очень душевную мелодию «Прекрасны гранаты в твоем саду».

И тут вваливается Халиков, я его, как положено, приветствую, а он вместо здрасьте:

— Совесть у вас есть? — говорит. — И вам не стыдно?

— А чего мне стыдно должно быть? — спрашиваю.

— Не прикидывайтесь дурачком, — отвечает.