— Нам туда, — махнула рукой девица.

Прижимая к груди портфель, Борис Абрамович двинулся следом.

Остальные, нервируя сотрудника ИПУ, молча хлюпали сзади.

В осеннем лесу было сыро и зябко. Научный работник с тоской глядел на голые ветки деревьев, гниющую под ногами листву, на свои заляпанные грязью ботинки и чувствовал, как с каждым шагом левый всё больше и больше наливается тяжестью, а правый начинает подозрительно чавкать.

«А говорили, что югославские не промокают. Врали, наверное…»

Додумать мысль до конца задержанный не успел.

— Здесь!

Дама остановилась возле какой-то берёзы и резко развернулась на каблуках.

В ту же секунду Борис Абрамович согнулся от сильного удара под дых. Кепочка полетела на землю. Ловящего воздух несчастного прижали спиной к дереву, завели руки за ствол и крепко связали. Ни крикнуть, чтобы позвать на помощь, ни даже просто вздохнуть научный сотрудник не мог — в рот ему вставили кляп, сделанный из собственного шарфа.

Когда «товарищи в штатском» отошли от связанного Бориса Абрамовича, к дереву шагнула девица. Достав из сумочки пистолет, она направила его прямо на пленника:

— Гражданин Березовский Борис Абрамович! За преступления, совершенные против народа и государства, вы приговариваетесь к исключительной мере наказания — расстрелу. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит.

Приговоренный, выпучив от натуги глаза, попробовал промычать что-то членораздельное, типа «это какое-то сумасшествие, вы не имеете права, я буду жаловаться», но у него ничего не вышло. Кляп только сильнее вошёл ему в глотку.

Громыхнул выстрел. Потом ещё. И ещё…

Девушка убрала ТТ и подошла к обвисшему на верёвках Борису Абрамовичу. Брезгливо поморщившись, она вырвала у него изо рта кашемировый шарф, накинула его на шею убитому и затянула петлёй, как удавку. Потом отступила на шаг и едва слышно проговорила:

— Традиции надо чтить. Без шарфика нещито́во…

Глава 1

— Девушка, вы куда?

— В шестьсот первую.

— А у вас пропуск есть?

— Пропуск?.. Да. Есть. Но я его где-то забыла.

— Без пропуска не пущу.

Вахтёрша вышла из загородки и встала прямо в проходе.

— Ну, пропустите, пожалуйста, — Жанна постаралась придать голосу жалобный тон. — Мне очень нужно. Прямо сейчас нужно.

— Всем нужно, — осталась непреклонной вахтёрша. — Найдёте пропуск, ходи́те, когда хотите, а сейчас не пущу.

— Ну, тётенька. Ну, пропустите, пожалуйста. Мне очень нужен один человек.

— Нужен, так попросите кого-нибудь, пусть позовут.

— Кого мне просить?

— Откуда я знаю? Ищите. Вон их тут сколько шастает, лоботрясов.

От досады и огорчения девушке захотелось топнуть.

Ну почему сейчас?! Почему не неделю назад? Почему раньше её всегда пропускали без разговоров, а когда стало действительно нужно, всё пошло наперекосяк?

— Ребята, вы на шестой идёте?

— Не, мы на третий.

— А вы?

— На второй…

— Я на пятый, но если надо…

Жанна развернулась к остановившемуся возле неё долговязому парню.

— Очень надо! Мне очень-очень надо!

— Что конкретно?

— Зайти в шестьсот первую, найти там Синицына и передать ему, чтобы спустился.

Парень почесал в затылке.

— Ладно. Схожу. Но если его там нет, то…

— Хорошо-хорошо. Нет, значит, нет, — замахала руками Жанна…

Ждать ей пришлось около четверти часа.