Каждая вновь завоеванная провинция сразу же реорганизовывалась по инкскому образцу. Инкские чиновники становились во главе существующей местной системы управления, а верность местных чиновников обеспечивалась содержанием их сыновей в Куско в качестве заложников. Официальным языком становился язык кечуа, а официальной религией – солнцепоклонство, причем сам Инка выступал в роли земного воплощения божества. Если местное население перед лицом столь резких перемен упорствовало в неподчинении, людей целыми группами переселяли в те районы, которые были умиротворены уже давно и где население путем обработки общественного сознания приведено было в полную покорность; их место занимали поселенцы с коренных инкских земель, абсолютно лояльные режиму, известные как mitimaes. Система эта являлась практически безотказной, особенно с учетом того факта, что в первую очередь инки покорили горные племена, долину за долиной, и лишь потом завоевали более густонаселенную прибрежную полосу, где каждая речная долина породила собственный город-государство или какую-либо иную форму централизованного управления, контролирующего ирригационные системы и водоснабжение. За завоеванием следовало налогообложение, а поскольку десятая часть населения призывалась в армию инков, а бюрократическая система требовала, по подсчетам, 1331 чиновника на каждые 10 000 населения, огромное значение приобретало наращивание производства.

Цель эта достигалась путем нещадной эксплуатации населения, путем быстрого развития существующих ирригационных систем и террасного земледелия, а также интенсивного использования удобрений, в особенности залежей гуано на прибрежных островах, где поселения морских птиц – в основном различных видов пеликанов и бакланов – охранялись законом. Как во всех аграрных обществах, зависящих от крупномасштабных ирригационных систем, социальная система империи нуждалась в суровом авторитарном управлении, подкрепленном таким же авторитарным, хорошо организованным религиозным культом. Поэтому каждая новая провинция в первую очередь обзаводилась храмами и крепостями, наряду с муниципальными бюрократическими строениями. И хотя инки строили много, все их строения выглядели исключительно функционально, и ни в мастерстве каменной кладки, ни в качестве отделки им не удалось превзойти более ранние культуры или даже сравниться с ними.

Однако в дорожном строительстве равных инкам не было. Парадоксально, но именно их великолепная сеть шоссейных дорог сделала возможным завоевание испанцами страны. Королевские дороги инков протянулись на три тысячи двести пятьдесят миль от Кито на севере до Тальки в Центральном Чили, преодолевая 35° по широте. Это были военные дороги, и для сохранения империи они имели столь же важное значение, как дороги, сооруженные для римских легионов. В прибрежных районах улучшались и наращивались дороги империи Чиму и других городов-государств, и ко времени прихода испанцев основная дорожная артерия достигла длины две тысячи пятьсот двадцать миль и ширины около 24 футов. С Андским шоссе ее связывали боковые соединительные дороги. Вьючные тропы для лам круто поднимались на высоту до 15 600 футов. Через глубокие речные ущелья переправлялись на веревочных канатах, иногда достигавших толщины человеческого туловища, которые ежегодно обновлялись. По всей длине дорог через каждый topo (4,5 мили) ставились дорожные указатели, а примерно через каждые двенадцать миль располагались здания для отдыха (tambos) Инки и его свиты во время его путешествий по империи; некоторые из них представляли собой настоящие крепости со складами оружия и всего необходимого снаряжения для передвигающейся налегке армии, направляющейся на усмирение бунта.