И до, и после сражения Кортес освобождал пленных и отсылал их с посланиями доброй воли. Он желал мира, не войны. И сама по себе эта страна способна была внушить человеку ужас. В настоящий момент испанцы огибали боковой склон вулкана, названного ими Ла-Малинче. Он лежал слева от их маршрута, нависая прямо над головой, и за ним только-только можно было различить пики Орисаба и Кофре-де-Пероте. Но больше всего, должно быть, поразил Кортеса первый взгляд на величайшее препятствие – сдвоенные пики Истаксиуатль и Попокатепетль в пятидесяти милях к западу. Всего вулканов было пять, и два названных встали прямо на его пути, виднеясь пока из-за горизонта только снежными шапками на вершинах. Любой ценой, прежде чем предпринимать попытку преодолеть этот последний горный барьер, он должен был подчинить своей воле тлашкаланцев и обезопасить маршрут.

Этой ночью испанцы закрепились в одном из храмов Теокасинго. В течение последующих трех дней Кортес проявлял наступательную инициативу, наносил пробные удары то в одном направлении, то в другом, оставляя при этом основную часть армии оборонять лагерь. Рейды осуществлялись кавалерией и примерно сотней пехотинцев при поддержке четырех сотен семпоальцев и трех сотен сопровождавших его воинов из Иштакамаштитлана. Армия его вступила на более открытую территорию в окрестностях Тлашкалы, с окруженными живыми изгородями из магуэя маисовыми полями и множеством деревень. Встреченные деревни испанцы сжигали, захватывая при этом большое количество пленников.

5 сентября, по Берналю Диасу, произошло следующее большое сражение. «Мы оставили лагерь с развернутым знаменем, и четверо из нашего отряда охраняли знаменосца. Не пройдя и полумили, мы увидели множество воинов на полях, с высокими султанами из перьев и красно-белыми значками, и услышали рев рогов и труб». Кортес утверждает, что тлашкаланцев насчитывалось сто тридцать девять тысяч. Битва происходила на равнине протяженностью около шести миль, где как кавалерия, так и пушки могли применяться с максимальным эффектом. Тлашкаланцы, под неудачным руководством, атаковали плотной массой. Артиллерия косила их целыми рядами, а испанские солдаты, имевшие уже богатый боевой опыт, наступали на врагов с жесткой дисциплиной римских легионеров. Кавалерия в таких условиях представляла собой могучее бронированное орудие, особенно разрушительное при преследовании бегущих, однако лошадей оставалось всего дюжина, и баталию Кортесу выигрывала испанская сталь, лезвия мечей испанских пехотинцев. На этот раз свою роль сыграли и разногласия среди тлашкаланцев – двое военачальников Шикотенкатля отказались присоединиться к нему. В результате четырехчасовая битва закончилась разгромом, но все лошади к этому моменту были ранены.

«Мы возблагодарили Господа», – пишет Берналь Диас. И у них были к тому все основания, поскольку испанцы потеряли только одного человека, хотя шестьдесят человек получили ранения; однако испанцев, похоже, никогда не заботили раны. Тлашкаланцы тоже быстро усваивали преподанные уроки. После этого сражения они всегда атаковали более мелкими группами, которые состязались между собой за честь захватить испанца живым. В то же время в лагерь начали приходить местные вожди и заключать сепаратный мир. Через два дня после сражения в лагере появились пятьдесят индейцев, которые смешались с солдатами и начали предлагать им еду, в основном плоские лепешки из маисовой муки, индеек и вишни. Кортес, предупрежденный, что это шпионы, и обративший внимание на их повышенный интерес к оборонительным сооружениям и диспозиции лагеря, приказал их арестовать.