Во время последовавшей дискуссии Моктесума, как описывается, согласился с тем, что мешики, вероятно, ошибаются в своих религиозных верованиях, поскольку с момента ухода их с родины прошло очень много времени, тогда как Кортес только что прибыл из этой страны. Подобное, хотя и неохотное, согласие – а Кортес пишет, что Моктесума и его касики присутствовали на церемонии разрушения идолов от начала до конца – не предвещало того, что эти действия должны непременно привести к изгнанию испанцев. Однако существует одно описание, полностью согласующееся с ходом дальнейших событий. Андрее де Тапиа утверждает, что присутствовал вместе с Кортесом в большом теокали, когда тот сбрасывал идолов, и дает понять, что произошло это внезапно. Он пишет, что силы испанцев в городе в тот момент были невелики, поскольку большинство солдат собирали в провинциях дань для императора. Кортес и Тапиа поднялись на большой теокали менее чем с дюжиной солдат, мечами отодвинули пеньковую занавесь, увешанную колокольчиками, и вошли в очень темное помещение. В каменных стенах были вырезаны изображения, «и в их ртах и на других частях идолов был слой крови толщиной в два или три пальца». Тапиа рассказывает в деталях:

«Когда маркиз [Кортес] увидел вырезанные в камне изображения и оглядел все, что там можно было увидеть, он был огорчен. Он вздохнул и сказал так, что все мы слышали: „О Боже! Почему Ты позволяешь оказывать такой почет дьяволу в этой земле? О Господи, хорошо, что мы здесь и можем послужить Тебе“.

Он позвал переводчиков, потому что на звук колокольчиков вышли некоторые жрецы этих идолов, и сказал: «Бог, который сотворил небо и землю, сотворил вас и нас и всех людей. Он выращивает то, что питает нас. И если мы были праведными, Он возьмет нас на небо, но если нет, мы попадем в ад, о чем я расскажу вам подробнее, когда мы будем лучше понимать друг друга. Здесь, где вы держите этих идолов, я хочу иметь образы Господа и его Пресвятой Матери. Принесите также воды, чтобы вымыть эти стены, и мы все это уберем».

Они рассмеялись, как будто невозможно было сделать подобную вещь, и сказали: «Не только этот город, но вся земля считает их богами. Это дом Уицилопочтли, которому мы служим, и ради почитания его люди пожертвуют своими отцами, матерями и детьми, и сами предпочтут умереть. Так что берегитесь, ибо, увидев ваш приход сюда, они все поднялись с оружием и готовы умереть за своих богов».

Маркиз велел одному из испанцев присмотреть, чтобы Моктесуму хорошо охраняли, и послать тридцать или сорок человек в башню. Затем он сказал жрецам: «Мне доставит великое удовольствие сражаться за своего Бога против ваших богов, которые просто ничто». И еще до того, как прибыли вызванные им люди, разгневанный неповиновением жрецов, он взял железный стержень, подвернувшийся под руку, и начал разбивать каменных идолов. Богом клянусь, как я сейчас вспоминаю, маркиз как будто вдруг стал выше ростом и бросился в атаку; схватив стержень за середину, он наносил удары очень высоко, по самым глазам идолов, таким образом срывая с них золотые маски, и говорил: «Что-то должны мы совершить для Господа нашего».

Кортес всегда обладал великолепным драматургическим чутьем. Ясно, что, давая волю чувствам в подобном акте святотатства, в присутствии жрецов-свидетелей, он действовал в соответствии с хладнокровно принятым заранее решением, хотя время действия, возможно, выбрал произвольно. Он достиг полной власти над индейцами через повиновение их короля, однако для окончательного подчинения их своей воле ему необходимо было разрушить их религию и обратить их в свою.