Хелен же содержалась в женской, так называемой открытой тюрьме. Такие «открытые» тюрьмы существуют также для мужчин, преступления которых не представляют опасности для общества. Эти тюрьмы, скорее, похожи на военный лагерь. Они окружены простым забором. Заключенные живут вместе в бараках, группами по двадцать человек. В свободное время они могут беспрепятственно передвигаться по территории лагеря.

Преимущество этой системы в том, что кроме более свободного режима человек может наслаждаться свежим воздухом и природой. Платить за это он должен отсутствием возможности уединения. Он должен постоянно жить в компании других людей, многие из которых ему не по душе.

Что касается меня лично, то я предпочел бы быть запертым в своей собственной камере, чем жить в постоянном присутствии других людей. Из писем Питера и Лонсдейла ясно, что они разделяли эту точку зрения.

На самом деле для Хелен жизнь в компании двадцати других женщин оказалась тяжелым испытанием, не считая, конечно, ее разлуки с Питером».

Однако наставления Лонсдейла мало действовали на Хелен. Несколько месяцев спустя ее решительный и бесстрашный характер взял верх, и она оказалась замеченной в драке с одной женщиной, которая рылась в ее вещах, за что обе в наказание были переведены в изолятор, или, как говорят в английских тюрьмах, на несколько суток посажены на «хлеб и воду».

Об этом инциденте рассказала сама Хелен в очередном письме Гордону Лонсдейлу от 29 декабря 1963 года (Стиал, Уилмслоу, Чешир, тюрьма Ее Величества):

«Здравствуй, дорогой!

Твое письмо пришло как раз в тот момент, когда я была в «черном доме» — в изоляторе. В общем, должна тебе признаться, что меня спровоцировали и мне пришлось ударить по лицу одну из моих сокамерниц. Я сделала это специально, чтобы проучить ее. Теперь она не будет трогать мои вещи. Она грозилась расправиться со мной за то, что я пожаловалась начальнице тюрьмы на ее поведение, в красках расписывала свою месть сокамерницам.

Нет необходимости рассказывать тебе, кто она по «профессии». И вот, когда я ударила ее, мерзкая трусиха завопила о помощи. Естественно, дежурный офицер наказал нас обеих. Это существо возомнило о себе, что она может напугать меня только потому, что я тихоня и хорошо воспитанна. Плохо она меня знает, не так ли? Я способна постоять за себя. Не родилась еще такая женщина, которую я испугалась бы. Теперь эта женщина тише воды, ниже травы. А остальные хорошенько подумают, прежде чем дотронуться до того, что принадлежит мне. Только, прошу тебя, не читай мне нотаций по поводу поведения цивилизованного человека. Ты должен понять, что я вынуждена жить среди таких женщин, и поэтому, если я опустилась до драки, то только потому, что это было необходимо».

В связи с этим инцидентом Джордж Блейк, который, уже будучи в Москве, близко познакомился и подружился с Крогерами-Коэнами, позже подчеркивал:

«Нет сомнения в том, что Хелен была женщиной энергичной и решительной, не боявшейся высказывать свое мнение, и имела сильно развитое чувство справедливости. Она больше страдала от отсутствия свободы. И жизнь в тюрьме оказалась для нее труднее, чем для Питера и Лонсдейла, обладавших более философским отношением к жизни и людям…

Не случайно Питер и Лонсдейл называли Хелен в своих письмах Сардж (в английской армии это — ласкательное слово по отношению к сержанту). Более всего все ее существо протестовало против всякого рода проявлений несправедливости и дискриминации — расовой, национальной или половой. Именно поэтому с раннего возраста она отдала себя целиком делу коммунизма. Она смотрела на коммунистическое движение как на самый практичный способ построить общество, в котором больше не будет существовать несправедливости, неравенства и дискриминации».