Женщина сразу поняла, что в этот раз Киллиан уходит не просто «прогуляться». По крайней мере, такой вывод сделал Киллиан, увидев эмоции, что на мгновение отразились на лице матери: щеки слегка порозовели, зрачки расширились.

— Хочется от меня избавиться?

Она не ответила — за многие годы она привыкла к провокациям со стороны сына. Просто опустила глаза и, как всегда, не выдавала своих мыслей.

— Я не знаю, что произойдет, — продолжал Киллиан, пытаясь выяснить, какое развитие событий предпочла бы его мать. Хочет она, чтобы он продолжал жить или чтобы навсегда исчез с лица земли? — Все, что я знаю сейчас, — это что у меня закончились причины. Их больше нет. — Он смотрел на нее, но не видел никакой реакции. — Я оставил в комнате чистые вещи, которые надо погладить… но, честно говоря, можно этого не делать.

Мать все так же не поднимала глаз. Киллиан шагнул в сторону выхода. Вдруг она вскинула голову с неожиданной смелостью, как никогда раньше. Щеки ее сильно покраснели, как будто капилляры были готовы взорваться от эмоций.

— Хочешь спросить, что ты сделала, чтобы вырастить такого сына? — задал вопрос Киллиан. — Нет, за один день ты не поймешь того, что не поняла за всю жизнь… Хотя, — добавил он, — если хочешь, я скажу: ты ничего для этого не сделала… ничего… — Он наблюдал за ее реакцией. — Я просто родился таким.

Женщина выдержала провоцирующий взгляд сына, пытаясь хоть как-то понять этого человека, которого она когда-то родила, но при этом совершенно не знала.

— Ты не можешь и никогда не могла ничего сделать, чтобы изменить меня. Я такой, мама… — Киллиан улыбнулся. — Но тебя переполняет чувство вины не из-за этого. — Он осторожно положил руку ей на плечо, но этот жест был далек от какой-либо нежности или заботы. — Я ненавижу тебя, и всегда ненавидел, и тебя, и отца, за то, что вы принесли меня в этот мир и заставили жить… И этому не может быть прощения…

Он отнял руку от ее плеча и с удовлетворением отметил, что женщина сдалась. Она снова опустила глаза, и, похоже, окончательно.

Киллиан решительно зашагал прочь, и через пару мгновений он уже забыл о своей матери: его ум был занят тем, что должно было произойти в ближайшее время.

— Что сказать твоим братьям?

Он в удивлении остановился и обернулся. Женщина не смотрела него, она так и стояла, опустив глаза, на пороге дома. Он попытался сосредоточиться, чтобы изобрести какой-нибудь злой, зверский ответ, но ничего не получилось.

— Скажи, что все, что у меня было, я отдал на благотворительность. Они ничего не получат, — заключил он. И, раздраженный сам на себя за то, что не сказал матери на прощание какой-нибудь гадости, он наконец вышел за пределы сада через маленькую калитку.

Осень в этом году наступила раньше времени. Небо казалось свинцовым и угрожало в любой момент прорваться дождем; всю прошлую неделю тоже лило. В воздухе разливался приятный запах опавших листьев и травы, намокшей от дождевой воды. Он шел по неасфальтированной дороге в сторону национального шоссе, как когда-то в юности. За последние несколько месяцев Киллиан поправился, и причиной тому было не только более здоровое питание, но и смена образа жизни. Жизнь в деревне, сон не менее пяти часов в сутки, отсутствие какого-либо давления на психику — все это положительно сказалось на его здоровье.