Отдыхал я на переменах и иногда на самих уроках. Хотя последнее и не всегда удавалось. Яков Моисеевич зорко следил, чтобы я не отвлекался и заваливал меня заданиями уже за третий класс. Об этом я узнал случайно, когда мне в тетрадку заглянул Олег и, присвистнув, сказал, что только у старшего брата такое видел. А тот как раз в третьем классе учился.

Где мне действительно было интересно — так это на уроке по истории революции. Хоть там и лилась пропаганда, какой молодец Ленин, Бухарин, Зиновьев и прочие товарищи, да и события описывались без подробностей, но даже краткая выжимка того, как протекала борьба с царизмом, захватывала мое воображение. Я-то до этого и этой «выжимки» не знал. Ну и интересно было послушать, что говорят про капиталистические страны в нынешнее время. Лозунг «вокруг враги, на нас нападут в любой момент» я старался не то чтобы пропускать мимо ушей, но относиться гораздо нейтральнее к нему, чем мои одноклассники. И с одной стороны сообщения о том, что Красная армия заменила Германские войска то в одном, то в другом регионе страны вроде подтверждала мою точку зрения. Я вообще был удивлен, что они там стояли. Но были — после Первой мировой, названной здесь буржуазной, по международному соглашению обязаны были остаться до смены войсками Антанты.

Однако когда в конце января французские и греческие войска заняли южную Украину мой нейтралитет про «капиталистов-врагов» изрядно пошатнулся. А новость в газетах о мятеже матросов французского флота, потребовавших покинуть акваторию Черного моря и прекратить интервенцию, заставило серьезнее отнестись к словам наших партийных идеологов про то, что среди рабочих в капиталистических странах у нас есть друзья и соратники.

Осуществить свою задумку с радиоприемником нам с Борей удалось лишь весной. Из-за моего отца.

— Ты, Сергуня, уже сам зарабатываешь, вот и учись тратить с умом. Сначала — купи то, что необходимо, а лишь затем на свои задумки траться, — заявил он мне, стоило мне получить заветные бумажки в бухгалтерии завода.

Под необходимым отец понимал новую одежду. Из старой я уже вырос, и менять ее в любом случае пришлось бы. Но теперь это было не из заработка отца, а из моих кровных. Вот и накопилась у меня нужная для деталей радиоприемника сумма лишь к весне.

Собирать же радиоприемник мы с Борей отправились на завод, где я работаю. Требовалось не просто соединить детальки вместе, а еще и припаять их между собой. Нужного инструмента ни у кого из нас не было. Зато у меня был допуск на завод и установившиеся хорошие отношения с рабочими, чем мы и решили воспользоваться.

— Держи, — протянул мне паяльник Иван.

Он был рабочим на заводе, а сейчас мы находились в цеху сборки самолетов. Инструмент для наших целей был у них и отцу пришлось идти «на поклон» к Михаилу Александровичу — начальнику их цеха. Семь взрослых мужиков обступили нас с Борей, ожидая интересного зрелища. Но при этом в их глазах было видно еще и уважение.

Антенну уже подцепили около окна и протянули от нее провод к короткой дощечке, на которой мы с Борей решили разместить детали радиоприемника. Сами детали к дощечке крепили клеем. Не все. Катушку, выполняющую роль колебательного контура, которым и «ловят волну», присобачили на болты. Конденсатор, необходимый чтобы снизить шипение и позволить хоть что-то услышать, присоединил также к дощечке. А вот провода, которые их соединяли между собой, уже и клеили. Паять же нужно было места соединения проводов с катушкой и конденсатором. Плюс — антенна, провод заземления для усиления сигнала и собственно динамик, он же громкоговоритель.