Он вернулся в здание штаба, снял в шлюзе термокостюм и пошел наверх, в свой жилой блок на втором этаже. Помещение это было весьма скромным и явно не рассчитанным на консула ФРИК: небольшая спальня с гипноизлучателем над постелью и кабинет со стандартным оборудованием. Имелись здесь и более просторные покои, но их занимал ньюри Первый Ветер со своими секретарями и помощниками. Кни’лина были неприхотливы в быту, в их жилищах почти не имелось мебели, но обычай коно, личного пространства, соблюдался со всей строгостью, так что каждому из них требовалось раз в пять больше места, чем терукси или землянину. Тревельяну оставалось лишь утешаться мечтами о мифической яхте «Иллюзия».

Он устроился в кабинете – сел к терминалу, раскрыл экран и вызвал информацию о стасисе. Это устройство – монолитный бетонный куб в недрах крупного острова в южном полушарии – обнаружили семью месяцами раньше при локации с орбиты. Месяц ушел, чтобы пробить шахту и докопаться до находки сквозь трехкилометровый слой льдов и скальные плиты, еще два потребовались на расчистку рабочей территории и возведение над объектом прочного купола. Археологи полагали, что найдена капсула времени – возможно, с посланием, с документами, видеозаписями и другой информацией. Все это не нуждалось в особых способах хранения – вполне хватило бы небольшой камеры, заполненной инертным газом. Как раз такая полость и была выявлена с помощью интравизора, но ее окружали какие-то смутные тени – возможно, приборы консервации с энергетической установкой. Прожгли в бетоне шурф, ввели анализатор и обнаружили, что камера заключена в стасисное поле.

То был первый этап истории, а на втором к делу подключилась группа биологов и врачей, присланных с Земли. Стасис сохранял нетленной любую живую материю и почти не требовал притока энергии извне – любой радиоактивный материал с большим периодом полураспада мог поддерживать поле в течение тысячелетий. Жизненные процессы в стасисе замирали полностью, и чтобы запустить их снова, требовались витализатор, комплекс особых лекарств и помощь реаниматоров. В этом заключался недостаток метода сравнительно с обычной гибернацией, и в большинстве миров, известных человечеству, стасис использовали редко. Несомненно, решил Тревельян, жители Снежной отправили эту посылку в грядущее, попав в отчаянную ситуацию. Надежда, что ее разыщут и распакуют должным образом, была такой мизерной, такой эфемерной! Однако разыскали, и, по мнению медиков, проблем с распаковкой не предвидится. Бетонная оболочка над капсулой времени уже была снята, витализатор подготовлен, и кто бы ни оказался в стасисе, его вернут к жизни. Разумеется, если решение комиссии будет единогласным.

В этом Тревельян почти не сомневался.

В зале было жарковато – парапримы любили тепло. Они устроились в плетеных гамаках, подвешенных к потолку: Нишикуандра слева от Ивара, а за ним две его самки с корзиной яблок и бананов. Все с серой шерстью, лежавшей волосок к волоску, темноглазые, длиннорукие, высоколобые, похожие на огромных игрушечных обезьян, сделанных для детишек-великанов. По правую руку от председателя, шагах в пяти, сидел на подушке Первый Ветер в роскошном малиновом камзоле с украшениями из перьев на плечах, а еще дальше, у самого окна, расположился его помощник Второй Дым – этот был облачен в скромный коричневый сайгор. У другого окна, соблюдая дистанцию коно, маячила хрупкая фигурка серва, посланца затворников лоона эо. Тревельян смотрел на это существо с большой симпатией, ибо Хийар Ирт оказался так похож на знакомца с Раваны, словно у того народился за минувшее время брат-близнец. Ранг у Хийара Ирта был не столь высоким – просто Регистратор, зато Хозяева (так сервы именовали лоона эо) сделали его пятипалым. Это являлось бесспорным знаком внимания к членам комиссии – как-никак все они, не исключая параприма, были гуманоидами.

Для Тревельяна приготовили кресло у колонки терминала, рядом с большим керамическим сосудом, полным цветов.