— Думать — занятие для умственно развитых, для тебя, например, а я человек действия. Мой отец говорил: действие — это переход возможности в действительность; сущность жизни — в действии.

Алиссон покачал головой, но спорить не стал.

— Что будем делать… человек действия? Предлагаю возвращаться домой… если это возможно. Еще одна попытка «свободного» полета может закончиться для нас печально. К тому же меня тревожит наш последний прыжок. Что, если дракон просто-напросто не знает координат Земли? В таком случае как бы мы ни напрягались, пытаясь поточнее представить конечную точку перелета, нам это не поможет.

Кемпер вместо ответа достал флягу, отодвинул кольчужную маску, сделал глоток и принялся обходить седло, что-то выглядывая. Алиссон понаблюдал за ним немного, наконец не выдержал:

— Что ты потерял?

— Стратегический объект под буквами WQ, — буркнул Кемпер. — Может быть, слезем? Как-то неудобно делать это на спине Тихони.

Палеонтолог засмеялся. Кемпер некоторое время смотрел на него с недоумением, потом засмеялся в ответ.

Хохотали минуты две, пока не увидели возвращающегося ксенурса, смотреть на которого было страшно, но интересно.

— Абзу, — пробормотал Алиссон, вспоминая шумерские мифы. — А его дракон — Асаг. Кстати, он здорово отличается от нашего Тихони.

— Образина редкостная, — согласился летчик. — Рос-то он не на Земле. Может, сбежим отсюда, пока не поздно? Поди узнай, что у него в голове… точнее, в двух.

— Едва ли он спасал нас для кулинарных изысков. Это разумное существо, а значит, с ним можно договориться.

— Как?

— Мысленно, как с панспермитом. Смогли же мы установить с ним контакт.

— А о чем думать конкретно?

Алиссон невольно рассмеялся.

— Не о клозете же.

Кемпер рассердился.

— Чего ржешь? Я человек практичный, фантазии лишен начисто, даже раздевающуюся женщину представляю с трудом, а ты хочешь, чтобы я на равных говорил с инопланетным монстром!

— Думай о приятном… например… — Алиссон закусил губу, внезапно сообразив, что они сидят на спине суперзавра, способного по-своему понять их мысли и реализовать желания, о которых сами люди даже и не подозревают.

Однако опасения палеонтолога оказались напрасными. Ксенурс не стал разговаривать с людьми. Он с тяжелым звоном похлопал Тихоню по заду и, не задерживаясь, не взглянув на людей, прошагал к своему «коню», купавшемуся в заливе. Вскочил в «седло», отличавшееся по форме от «седла» Тихони, и исчез вместе с драконом. Ни вспышки, ни взрыва, ни звука. Так исчезают привидения, а не существа из плоти и крови.

— М-да, — хмыкнул Кемпер. — Спасибо за совет.

— Ты о чем? — опомнился Алиссон.

— Ты советовал думать о приятном? Вот я и подумал, чтобы этот приятель убрался отсюда подальше. Что будем делать, док?

Алиссон вздохнул. Боль в груди прошла, но слабость в теле осталась, напоминая об опасности неосторожных шагов.

— Отдохнем, перекусим и помыслим. Пусть вопреки желанию, но осваивать этот процесс — я имею в виду мышление — тебе придется.

Тихоня наконец оторвался от стены ущелья, оглянулся на людей и направился к морю. На его морде отчетливо было написано сомнение.

…Двухкорпусный гигант, высота которого достигала не менее ста пятидесяти метров, похожий на двух сросшихся в тазу динозавров-медведей, за час достиг на своем «коне» каньона у Коннорс-Пик и принялся колдовать возле оставленных панспермитами яиц. Весил он, наверное, сотни тонн, потому что при каждом шаге выворачивал целые глыбы песчаника, оставляя глубокие следы и рвы.