— Но я все еще не понимаю, почему это дело не поручить Верховному суду? — возмутился Винокуров. — У нас же есть для того все полномочия!

— Александр Николаевич, — впервые обратился к мужчине по имени-отчеству генсек, — мне напомнить вам, сколько времени и споров заняла разработка постановления о «реорганизации местных органов юстиции»? Вопрос должен быть решен оперативно!

Винокуров упрямо поджал губы, не соглашаясь с товарищем Сталиным.

— К тому же в первую очередь товарищи займутся созданием методички для следователей ОГПУ, — продолжил Иосиф Виссарионович. — Как до́лжно вести следствие. Вы же будете оценивать и утверждать подготовленные Огневым и Вышинским постановления перед тем, как они вступят в силу.

Только последнее уточнение примирило председателя Верховного суда с тем, что ему не дали поучаствовать в создании законов для ОГПУ. После этого Иосиф Виссарионович отпустил Винокурова, и уже оставшись с нами двоими разъяснил, что он конкретно от нас хочет.

— Врагов советской власти в стране еще полно, поэтому ОГПУ должно реагировать на их устранение быстро. В связи с чем сильно уж по рукам и ногам вы их не сковывайте. Но и контроль, как показала практика, и присмотр за этой службой необходим. Разумный. Главная задача — найти баланс между контролем и их полномочиями и подчинением. Срок вам — месяц. Тянуть с этим смерти подобно. Товарищ Винокуров этого не понимает, поэтому и поручаю это дело вам. И про методичку для следователей — задача еще более острая, чем вопрос с постановлениями. К сожалению, многие работники ОГПУ не имеют достаточной квалификации для ведения следствия. Но других нам взять неоткуда. Вот и нужно этих людей научить, причем в кратчайшие сроки. Через неделю жду черновик методички. Чтобы вы осознавали всю серьезность задачи — на время написания методички все дела будут приостановлены, а задержанные продолжат находиться под стражей. И их набралось уже приличное количество. Товарищ Огнев, отложите все остальные дела, — посмотрел Сталин на меня. — На неделю даже учеба ваша подождет. Вам выделят кабинет в Кремле. Можете и своего секретаря туда привести. Товарищ Вышинский, вас это тоже касается.

— Я понял, товарищ Сталин, — спокойно и с достоинством ответил Андрей Януарьевич.

— Тогда можете готовиться.

Первым на выход двинулся Вышинский. Я пропустил его вперед, все еще пребывая в замешательстве от внезапно свалившейся на меня работы. Что-то круто Иосиф Виссарионович стал мне ее подкидывать. Не много ли для всё еще студента? Ведь Винокуров прав, раз это входит в полномочия Верховного суда, пусть те этим и занимаются. Но нет, меня припрягли. Как бы не переломиться под этой тяжестью.

Уже делая шаг за порог кабинета, меня остановил голос Сталина:

— А вас, товарищ Огнев, я попрошу остаться.

Глава 6

Конец ноября 1930 года

— А вас, товарищ Огнев, я попрошу остаться.

Знакомая почему-то фраза, пробирающая до мурашек, словно я шпион какой-то в стане врага. Где я ее мог слышать?

Молча поворачиваюсь и с ожиданием смотрю на товарища Сталина. Дверь за Вышинским закрывается, и лишь тогда Иосиф Виссарионович продолжает.

— Товарищ Огнев, как у вас продвигаются дела по наблюдению за ведением следствия сотрудниками ОГПУ? Есть какие-то результаты, или ничего не поменялось?

— Увы, товарищ Сталин, все также, — пожал я плечами. — Я посмотрел на работу как минимум десятка уполномоченных, но их методы не сильно разнятся. Да и документацию они все ведут кое-как. У кого-то данных по задержанным больше, у кого-то меньше, но четкой и полной картины ведения дела не заполняет никто.