Генерал вошел в квартиру. Отключил сигнализацию, поставил звякнувший пакет на пол, разулся, снял форменное пальто с фуражкой и повесил на вешалку. Стягивая на ходу китель, вошел в гостиную.

— Здорово, Михалыч, — приветливо поздоровался с хозяином квартиры, расположившийся за овальным столом в центре комнаты.

— Привет, Витальевич, — ответил тот, — как же ты?.. — оторопело посмотрел на датчик сигнализации у двери. Рассмеялся и махнул рукой — Черт, кого спрашиваю, для тебя же это просто семечки. Пиво будешь?

— Пиво тебе завтра самому понадобится.

— Даже так? Ну, тогда чаю попьем.

— С удовольствием.

— Погоди минутку, я только переоденусь.

Достал было из ящика стола диктофон, но махнул рукой и положил на прежнее место. Вообще-то, его квартира была оборудована устаревшей, но достаточно надежной, постоянно работающей системой видеонаблюдения, но именно в этот вечер она не работала, и вывел ее из строя сам хозяин. В обед ему вдруг вздумалось повесить картину в прихожей. Генерал взял дрель и со снайперской точностью воткнул сверло прямо в кабель. А еще время от времени включалась стационарная прослушка, расписание работы которой хозяин не знал.

— Проходи, располагайся. Голодный?

— Нет.

— Тогда я, с твоего разрешения, — и разом заглотнул половину бутерброда.

Допив чай, оба закурили.

— А я ведь испугался, — хозяин квартиры долил себе чаю. — Будешь еще?

— Достаточно.

— Как знаешь. Испугался, говорю. Прихожу домой, а у меня в квартире Сова. Сидит и перышки чистит.

— Испугался, — гость хмыкнул, — а за пистолетиком не полез.

— Нашел, что ли?

— А то.

Собеседники были знакомы давно, почти тридцать лет. В первый раз судьба столкнула их на двухмесячных курсах, куда руководство управления так любило и до сих пор любит посылать своих офицеров. Вместе изучали что-то жизненно необходимое, то ли тропическую медицину, то ли вязание на спицах, а, может быть, поэзию эпохи Тан. Не суть важно, главное, что познакомились и прониклись некоторой взаимной симпатией. Потом пересекались на разного рода совещаниях и даже разок отдыхали вместе в санатории. Дружбы между нами не получилось (в конторе принято дружить исключительно по месту работы), но за бутылкой разок-другой посидели.

— Значит, убивать меня не будешь, — генерал хмыкнул, — тогда что, кошмарить?

— Что-то ты, Михалыч, развеселился.

— Это тебе так кажется. На самом деле я в полном расстройстве чувств. Прикинь, собирался человек спокойно посидеть за пивом, чтобы никто ему не дудел на ухо о том, что почки сейчас отвалятся… Кстати, как у тебя со здоровьем?

— Не жалуюсь.

— Даже завидно, — помотал головой и усмехнулся, — никакого уважения к чину, к заместителю начальника Главка могли бы кого и пострашнее прислать. Например, Большакова. Ты знаешь, я недавно специально справлялся в кадрах. Оказывается, действительно был такой на самом деле.

— А ты не верил.

— Признаться, нет. Уж больно много о нем легенд и сказок. Он, кстати, еще жив?

— Жив и поздоровее обоих присутствующих.