— Боюсь, — он прикурил третью сигарету от второй, — даже уверен, что взять его живым во второй раз просто не получится… — И все сразу поняли, не жилец этот самый Джанхотов. Несмотря на всю крутость и завязки в верхах.

Держа букет на уровне глаз, он прошел через зал и внимательно осмотрелся. Игорь прятался за цветами от персонала, а не от чеченцев, те не могли помнить его в лицо: тогда, в декабре он был в маске. Кстати, и голос его они тоже не слышали, потому что он все время молчал. Говорил, вернее, орал тогда сам Джанхотов, корчась от боли в стальном захвате щуплого Гоши Рыжикова. А его телохранитель Сату вообще ничего не видел и не слышал, в самом начале их увлекательной встречи лично Волков послал его в глубокий нокаут, сломав при этом челюсть.

«Так, кто у нас здесь? Ага, господин, блядь, генерал собственной персоной. Румяный такой, прикинутый тысяч на пять баксов. Мясо правой рукой режет, зажила, значит, ручка. И этот клоун в камуфляже и со «Стечкиным» жует, аж за ушами трещит, как будто челюсть не ломали, надо же. Кто еще, девки? Девки не в счет. Все, что ли? Как же, размечтался…» За соседним от горцев столиком сдержанно пили минералку «трое в штатском», коротко стриженные подтянутые парнишки в недорогих костюмах и при галстуках. Гуляющего по буфету в самом центре Москвы террориста, убийцу и врага государства явно это же самое государство и охраняло. Или те, кто его об этом попросил и занес денег в кассу. И были эти трое явно не ментами из соседнего околотка, а самыми настоящими волкодавами, подготовленными и очень опасными.

Игорь пересек зал и, свернув налево, оказался в баре. Бросил взгляд на тамошнюю публику, посмотрел на часы и, протяжно вздохнув, устремился к выходу. Что было дальше, вы уже знаете.

Общежитие, которым его и других бесквартирных офицеров управления, осчастливила Родина-мать, на счастье тоже располагалось в центре, в каком-нибудь километре от метро, так что добежал он быстро. Игорь, как и другие его сослуживцы, обитал на половине не до конца расселенного дома, в одном крыле жили офицеры, в другом нашли приют бомжи и другие незваные гости столицы. Он вставил ключ в недавно лично установленный хитрый замок. Два поворота влево, один вправо и еще один — влево, готово. Вошел в каморку три с половиной на три метра, вскочил на табурет, открыл дверцу антресолей, протянул руку и достал из-за сумок что-то, завернутое в тряпку. Подошел к столу, положил и развернул: не новый, но ухоженный «макарка», законный сувенир из прошлогодней командировки, и россыпь патронов. Не «Глок», конечно, и даже не «Стечкин», но точно знал, даже был уверен, что не промахнется. Натянул тонкие перчатки и принялся снаряжать магазин. На самом пистолете и патронах его отпечатков не было, он знал это, потому что чистил и протирал оружие, обязательно надев что-нибудь на лапы, чтобы в случае чего, честно признаться, что видит найденное у него в шкафу первый раз в жизни. В последнее время участились проверки возвращающихся с Кавказа офицеров, начальство сильно тревожилось, чтобы они, не дай бог, не притащили чего-нибудь запретного в рюкзаках и сумках. Генералов, вывозящих трофеи грузовиками, досмотрами не утомляли, им верили на слово.

Быстро переоделся, засунул ствол под ветровку, снял перчатки и рассовал по карманам. Глянул на часы, присвистнул и пошел к выходу.