— Сам, надеюсь, в кадр не попал?

— Обижаешь.

— Тебя обидишь. Что было потом?

— Вернулся на ВДНХ, сел в тачку и стал ждать остальных.

— С этим понятно. Жека?

— Дамочка между тридцатью и сорока, прикинута стильно и очень недешево. Вышла на Парке Культуры, немного прошлась…

— Сколько?

— Метров сто пятьдесят-двести, не больше. Зашла в галерею в Кропоткинском переулке, что самое интересное, все время якобы с кем-то болтала по телефону.

— А что там за выставка?

— А хрен его знает.

— Понятно. Что дальше?

— Прогулялась по залам. На картины особо не отвлекалась, все по сторонам смотрела.

— Ну?

— Что ну-то?!? Там даже системы наблюдения нет, и из охраны всего два старпера лет по шестьдесят и без пушек. Идеальное место.

— Для чего? — полюбопытствовал Кирилл, оторвавшись от компьютера.

— Да для чего хочешь!

— Это все?

— Да. Погуляла еще немного и вернулась на точку. Хочешь прикол?

— Только приколов не хватало, что у тебя?

— Любуйся… — Сироткин выложил передо мной фото.

— Ни хрена себе! — та самая женщина, с которой я начал четыре года назад отстрел супостатов в ресторане. Живая и невредимая, даже в меру упитанная.

— То ли ты, командир, стрелять разучился, то ли…

— То ли пора переходить на серебряные пули, — предложил Костя, любуясь фотографией… — Ничего тетка, правда, старовата, но, в принципе…

— Достал уже, озабоченный ты наш. Что у тебя, Дед?

— Клиент доехал до Тимирязевской. Вышел, прогулялся метров триста по Дмитровке, подошел к группе рабочих, зашел в передвижную бытовку. Через четыре минуты появился наружу, уже в спецовке Мосводоканала и оранжевом «слюнявчике». Залез в люк.

— Сколько отсутствовал?

— Чуть больше восьми минут. Вылез, переоделся и уехал на ВДНХ. Все. Вот, любуйся… — и бросил на стол фотографию.

Я посмотрел, ничего особенного, мужик как мужик. А что, собственно, я ожидал увидеть? Отодвинул все три фото в сторону и поставил на плане Москвы три жирных точки.

— Теперь о базе, — я достал лист бумаги и ручку, — вот территория, приблизительно, четыреста на триста пятьдесят метров. Обнесена забором. Подъезд по грунтовке вдоль лощинки.

— Один? — спросил Кирилл.

— Да. Можно, конечно, пешочком через рощу или полем. Ворота в юго-восточной части. Охраняются какими-то охламонами в черной униформе.

— А где речка?

— Примыкает к территории с юга и юго-востока.

— Значит, въезд-выезд всего один, — еще раз уточнил Дед.

— Совершенно верно. Они, как только прикатили туда, сразу все облазили, а потом высказали нашему красавцу… — лично наблюдал за тем, как четверо что-то энергично нашему другу втолковывали и даже размахивали руками. Я провел несколько часов в рощице возле базы и наблюдал за всем этим в бинокль. Едва, между прочим, все на свете себе не отморозил. Вроде и не так холодно, а попробуй, полежи неподвижно часок, другой, пятый, сразу поймешь, что не Ташкент и не май месяц.

— А, знаете, — задумчиво произнес Костя, — все-таки здорово, когда базу подбирает такой разгильдяй — он высказался несколько иначе, но с тем же смыслом.