Цезарь стал все больше и больше нервничать. Он вдруг вскочил с места и ринулся к выходу. Лепид, кажется, понял, что с императором и поспешил за ним. За экс-консулом выбежали Иван, Фабий и лекарь с деревянной резной шкатулкой.

Цезарь схватился за голову.

— Ах, как болит голова! Она просто раскалывается на части! Моя ошибка в том, что я был слишком милосерден с врагами и многое им прощал. Больше такого не повториться, клянусь умом и рассудительностью Минервы!

— Цезарь! — окружили главу Рима его поданные.

— О, боги, как болит голова! — простонал снова диктатор.

Вдруг лицо императора овил легкий прохладный ветерок — Цезарь вздрогнул. Он уже знал, что это за дуновение. То была так называемая «аура» — предвестник ужасного эпилептического припадка. С ним это не раз случалось. Сразу зашумело в голове. Кровь начала приливать к вискам и сдавливать их. Заломило суставы, шею. Диктатор начала крутить шеей. Появилось непонятная раздражительность, агрессия. И агрессия все нарастала. Ее надо было срочно направить на кого-то, на что-то, совершить какие-нибудь физические действия, в противном случае приступ разобьет ее тело.

— Лепид, командуйте, мне плохо…

Цезарь зашел за колонну. Марк Эмилий приказал Фабию:

— Возьми с дюжину легионеров и никого сюда не пропускать. Иван ко мне. Эй, раб Патрокл, давай сюда свою шкатулку!

Фабий привел к колонне двенадцать солдат, которые встали полукругом, плечом к плечу, плотно сомкнув свои щиты и ощетинившись копьями. Таким способом они огородили императора от любопытных глаз и заодно охраняли его. Никто не должен видеть императора в таком болезненном состоянии.

Неожиданно Цезарь упал на пол. Его скрючило, сильно затрясло. Глаза его закатились вверх. Мучительная боль овладела всем его телом. У Цезаря появилась пена изо рта. Припадок набирал свою силу.

Лепид кинулся к корчащемуся от мук императору. Стал приподнимать голову.

— Иван, помоги! Держи Цезарю голову! Не дай закрыть ему рот!

Новоиспеченный ординарец Цезаря кинулся помогать Марку Эмилию. Сальватор положил голову на свои колени и придерживал ее руками. Иван впервые видел в своей жизни эпилептический припадок. Ощущения было не из приятных.

Патрокл вынул из шкатулки деревянную палочку и ловко сунул ее в рот диктатору, чтобы тот не прикусил язык во время судорог и не умер от болевого шока. Теперь Цезарю дали сомкнуть челюсть намертво. Он сильно прикусил палочку и закатил страшно глаза. У Цезаря усилилось слюноотделение. Лепид приказал Ивану удерживать голову диктатора и повернул ее набок. Это было сделано для того, чтобы слюна могла свободно стекать на пол через уголки рта, не попадая в дыхательные пути.

Диктатора потрясло, потрясло и отпустило. После окончания судорог и расслабления тела, Лепид с Иваном и Патроклом положили императора на бок, это было необходимо для предотвращения западения языка.

Вскоре полководец пришел в себя. Сознание вернулось к нему. Появился осмысленный взгляд. Цезаря подняли на ноги. Диктатор, увидев побелевшего от испуга своего контуберналиса, через силу улыбнулся.

— И к Сивилле не ходи, ты, Иван, натерпелся страха при виде катающегося по полу императора.

— Да немного испугался, мой Цезарь.

— Говорят это божественная болезнь и тот, кто подвержен ей, особо отмечен Юпитером. Я страдаю иногда от нее, но что поделаешь?! Особое расположение богов надо оправдать. Не так ли, мой Спаситель?

— Да, мой Цезарь.

— Вот и отлично, Иван Сальватор, я уже пришел в себя, давай вернемся в курию. Не всех я еще предателей изобличил.

— Да, мой Цезарь, идем, — согласно кивнул Родин.

* * *

Было уже далеко за полночь.