Однако служебный вход был открыт, не взломан, причем не отмычками, а подходящим ключом. Кто открыл?

Все сотрудники ресторана были на своих местах, никто не пропал, не отсутствовал...

Перешли в санаторий. Фингер выступил вперед:

— Внимание начальников всех отделов... Или главврачей, как там у вас говорят... Немедленно пересчитать всех своих людей и доложить, кого нет и кто отсутствует!

Тут же начался пересчет. Перепуганные до полусмерти, сотрудники стояли как мыши. И тут подал голос заведующий физиотерапевтическим отделением:

— Э-э, простите...

— Что у вас? — Казалось, тяжелым взглядом Фингер был готов вогнать его в землю.

— Простите... э-э... кхм... одна медсестра отсутствует. Должно быть семь медсестер... у меня. А их шесть. Одной не хватает...

— Кто такая, как зовут? Давно работает? — оживился Фингер.

— Так новенькая она... Работает два дня... Третий сегодня... Только поступила... Имя... Светлана, кажется. Фамилию не помню. В личном деле наверняка есть... — мялся заведующий.

— Жила при санатории? — Фингер знал, что большинство сотрудников живут на месте.

— Не-не, — замотал головой заведующий. — Она комнату в деревне по соседству снимала. Я точно запомнил, она говорила, что ей жить не надо в санатории. И вечером сегодня после работы в деревню ушла...

— Как выглядит? — Фингер терпеть не мог таких ничего не знающих свидетелей.

— Лет двадцать пять... Среднего роста... Темноволосая... Короткая стрижка... Глаза такие красивые... — Под насмешливым взглядом Фингера заведующий отделением совсем смешался.

— Улавливаешь? — Фингер повернулся к своему помощнику, молоденькому оперативнику, самому толковому из всех его одесских подчиненных.

— Похоже, секретарша Леночка с мыловаренного завода, что того марвихера развела, — бодро отрапортовал тот.

— Она самая, сучка... — не сдержался Финге-ров. — Ладно, идем личное дело смотреть.

Но в отделе кадров папка с личным делом пропавшей медсестры оказалась пустой.

— Как же так... — Начальница отдела кадров растерянно хлопала полными слез глазами.

— Сперла, — даже с каким-то удовлетворением отметил Фингер.

Прихватив своего помощника Дмитрия Лошака, он отправился в кабинет, предоставленный главным врачом санатория.

— Когда мы только сюда ехали, мне позвонил... — Фингер заговорщически понизил голос.

— Как? Тот самый? — всплеснул руками Лошак.

— Он. У начальства на этот санаторий и курорт очень большие планы. То ли гостей особых тут принимать будут, то ли что другое... Когда узнали, что тут произошло, они все так взбеленились, — с усмешкой рассказывал Фингер, — как у вас здесь говорят? Такой шухер поднялся, шо бери разгон! Велено бандюков изловить и в расход пустить, а с ними и эту девку.

— Она служебный вход открыла? — спросил Лошак.

— Она, — кивнул Фингеров. — Она тут разведала все и ключ сперла или сделала его слепок. Плевое дело. Сначала в отделе кадров стащила личное дело, а потом пошла в ресторан и отперла дверь.

— Куда ж она подевалась? — недоуменно развел руками Лошак.

— Думается мне, была она в вечернем платье... — многозначительно рассуждал вслух Фингер. — На посетительницу ресторана возле служебного входа никто из персонала внимания не обратил бы. Подумаешь, заблудилась, искала туалет, забрела не туда... Она открыла дверь, впустила бандюков. А пока те персонал запирали, пошла тихонько в ресторан и уселась там среди гостей. Затем начался грабеж. Типа ее ограбили тоже, все такое. А потом все посетители ресторана разбегаться начали... Видишь, все дали деру, только пациенты санатория остались, что в своих номерах сидят.