Татьяна Дыбовская. Копия неверна
Глава 1
Профессор был уже немолод, но дрался как лев. Максимычу он понаставил синяков, а нерасторопного Илюху наградил длинной и глубокой ссадиной под правым глазом. Чем дальше, тем хуже она выглядела, и Максимыч косился на нее с растущим неодобрением. Перспектива идти сдаваться врачам вместо интересного задания расстраивала Илюху так сильно, что он даже позволил себе толкнуть профессора, водворяя его в автомобильную «клетку». Тот был уже упакован в наручники, так что толчок вышел и бессмысленным, и даже каким-то некрасивым. Обломки прибора, изъятого у профессора, пришлось сложить туда же – впрочем, Вера была уверена, что пользоваться им уже невозможно и испортить еще больше – тоже. – Да нормально все, – с деланой бодростью уверял Илюха по дороге в Управление. – Ща сдадим нашего красавца, я умоюсь быстренько и на обыск с вами, да? – Нет, – вздохнула Вера. – Приедем – и чеши в травму. Как бы твою боевую рану зашивать не пришлось. А профессора мы сами сдадим. Илюха угрюмо отвернулся. – Справку потом мне скинь на телефон, – добавила Вера безжалостно. – Правильно, – поддержал ее Максимыч. – А то вдруг тоже задвоишься и драться полезешь. Кровищи-то… – Невозможно стать доппельгангером от ранения, нанесенного доппельгангером, – нравоучительно сказал Володя с водительского сиденья. – На копирование необходимо минимум сто тридцать секунд контакта. Доказано профессором Гартунгом в 1836 году. – А без чувства юмора жить, значит, возможно, – грустно сообщил Максимыч, обращаясь к автомобильному бардачку. – Адрес профессора прислали? – спросила Вера. Максимыч неохотно полез в сообщения. – Не-а. Да не до адреса им сейчас, у них весь институт на ушах стоит. Он же какой-то заслуженный был, красавец наш, приоритетной темой руководил. Что-то, связанное со свечением Д-жертвы. – Это я уже знаю. С адресом что? – Ну я ж рассказываю. Переполох полный, половина института под карантином, вторая половина валяется с сердечным приступом. И всю работу его перепроверять неизвестно с какого года, мы ж не знаем, когда он задвоился-то… – Звони, узнавай, – перебила его Вера. – Володь, сколько нам ехать еще? – Минут пятнадцать, Вер Михална. – В течение получаса адрес должен быть у нас. Максимыч насупился, но все же взялся за телефон. Как и все доппельгангеры, с момента задержания профессор перестал разговаривать, не сопротивлялся, не смотрел в глаза и весь как будто обратился внутрь себя. Следуя за Максимычем по затемненному коридору, Вера машинально бросала короткие взгляды за стекло каждой одиночной камеры на их пути. Доппельгангеры сидели у кроватей, на кроватях, на полу, расслабленно прислонившись к стене. Самому юному было двенадцать. Самому старшему, точнее, самой старшей, – почти девяносто. Практически каждый десятый был задержан Верой лично, а ведь кроме изолятора в Центральном Управлении был еще резервный Д-изолятор в Раменках и еще один областной, в Мытищах, и там Вериных клиентов тоже хватало. Только до последней камеры по этому коридору она уже лет пять не доходила, хотя раньше спускалась сюда регулярно, когда выдавалась возможность, лишь ради этого конкретного допа. Стояла и смотрела, смотрела, смотрела до рези в глазах, хотя он на нее вообще никак не реагировал. Ему недавно исполнилось тридцать два. Оказавшись в камере, профессор деревянным шагом прошел к кровати, сел, опустил голову и замер. Дежурный запер за ним двери и, согласно инструкции, еще минут пять возился, проверяя замки. |
