— Едва ли я сумею объяснить, — сказал Йама, — но наверняка могу показать.

— Мы выясним, как управлять машинами, которые захватили еретики, продолжал Нергаль. — Мы будем управлять всеми машинами, а значит, и всем миром. И это только для начала.

Теперь они добрались до первых гробниц. Солдаты рассредоточились по флангам, а машины, ступив на мостовую, пошли быстрее, направляя свет ламп то в одну сторону, то в другую. Гробницы здесь были размером с настоящие дома, но вырезанные очень грубо. Когда дошли до более древних и более изящных надгробий, Йама почувствовал, что к нему тянется, просыпаясь, некое сообщество, и объяснил, что нужно делать.

И тут ночь вспыхнула светом из прошлого.

Солдаты в панике принялись палить, а к ним тянулись мертвые руки. Йама проник глубоко в структуру фантомов и преобразил ее. Больше не было улыбающихся мужчин и женщин, которые навязчиво стремились рассказать любому, кто согласен их слушать, истории жизни тех мертвецов, которых они представляли. Вместо этого появились иссохшие лица, сверкающие глаза или не глаза даже, а просто черные пустые провалы в оголенных черепах. Пергаментная, задубевшая кожа морщится на длинных костях, костлявые пальцы тянутся к лицам живых. Дикий смех, вопли, ультразвуковая вибрация, которая передавалась Йаме по конечности той машины, которая так крепко его держала. Внезапно спустился плотный туман, наполненный бликами кошмарных теней. Солдаты растаяли в нем без следа, не видно стало даже вспышек ружейных выстрелов, хотя в воздухе резко отдавались их крики и катилось бесконечное эхо стрельбы.

Где-то в тумане лейтенант прокричал приказ прекратить стрельбу, что все это просто хитрый трюк. Но солдаты оказались разрознены, ослеплены туманом и окружены целым полчищем мертвецов. Машины Нергаля вдруг встали посреди чего-то, выглядевшего как затянутая туманом древняя улица. Скелеты тягловых животных тащили повозки, набитые разлагающимися телами, которые шевелились, сохраняя тень призрачной Полужизни. Бледные силуэты с горящими глазами выглядывали из окон домов. У ног Йамы, которого все еще крепко держал на весу паук, заклинатель пал на колени. Облитые перчатками руки сошлись на его горле и сжимались с неотвратимой силой. Расширившимися от ужаса глазами он смотрел Йаме в лицо, безуспешно хватая ртом воздух.

Йама ощутил ужасное, ликующее чувство триумфа. Он не поддался жалости.

— Я не могу управлять твоими машинами, — прокричал он. — Но я могу управлять тем, что ты используешь для контроля над ними. Ты дурак! Воспользовался старой технологией, чтобы управлять новой!

Нергаль его не слышал. Он все еще стоял на коленях, но был мертв, задушенный системой обратной связи, которую он применял для управления своими машинами. Голова его склонилась вниз, пока лоб не ударился оземь, тогда тело расслабилось, упало и покатилось в канаву. Щупальца, удерживающие Йаму, потеряли вдруг силу, и он упал прямо на землю. Вокруг с металлическим лязганьем падали пауки.

Солдаты все еще кричали от ужаса, а Йама и Тамора уже добрались до древней лестницы. Йама разбудил всех до одного фантомов-аспектов в Городе Мертвых. Невысокие холмы, плотно уставленные гробницами и памятниками, до половины тонули в сверхъестественном жутком тумане. Тамора несла ружье, взятое у убитого ею солдата. Она не смогла найти того, кто забрал ее саблю, и ворчливо сокрушалась о потере.

— В Департаменте Туземных Проблем я уже потеряла свой меч, — говорила она. — У него было прекрасное закаленное лезвие, и он недешево мне достался. Я не оказалась бы здесь, если бы не задолжала за него Горго. А теперь и замену отобрали.

— Я найду тебе другой, — успокоил ее Йама. — У нас в арсенале их полно. — Он объяснил ей, что узкая лестница с вытертыми, а иногда и сломанными ступенями, по которой они взбирались, выведет их прямо к пологому склону горы.