— Это в честь нашего пассажира, — улыбаясь, объяснила Икшель Лорквиталь. — В городе осталось так мало жителей, что они отмечают отъезд и возвращение каждого человека.

Йама совсем забыл о пассажире, ради которого «Соболь» заходил в плавучую гавань.

— Боюсь, что из-за него ты и твоя дочь расстались со своей каютой, сказал он. — Он сейчас там? Мне бы хотелось с ним познакомиться и поблагодарить за помощь.

Капитан Лорквиталь мундштуком своей глиняной трубки указала на мачту:

— Он там в «вороньем гнезде», вместо впередсмотрящего. Если хочешь, можешь влезть туда и поговорить, но стоит ли так спешить, он пробудет у нас не меньше пяти дней.

Пассажир из Гонда прибыл на борт за час до того, как Пандарас и Пантин привели на корабль Йаму. Человек этот являлся посланником в города Сухих Равнин, где возникли ссоры из-за новых земель, появившихся при отступлении речных вод. Это все из-за войны, объявила капитан Лорквиталь. В обычных условиях такие вопросы решаются на праздничном состязании певцов и танцоров, но сейчас так много здоровых молодых людей отправились воевать с еретиками, что конкурсантов не хватает.

— Его послали примирить города, — продолжала капитан Лорквиталь. — В Гонде живут святые люди. К их решениям все относятся с большим уважением.

Все это время Тамора сидела на корме. Там у поручня висел большой квадратный фонарь. В его свете она точила свой меч, орудуя камнем и кусочком кожи. Когда Йама оставил Лорквиталь заниматься лоциями и пошел на нос, Тамора пошла за ним.

— Я все проворонила, — резко сказала она. — Брось меня в следующем порту, я найду себе другую работу.

— Ты спасла мне жизнь, я это помню, — отвечал ей Йама. — А потом я сделал глупость. Вина целиком на мне.

— Надо было сжечь весь этот бордель до самой ватерлинии, — с яростью выкрикнула Тамора. — Другого он не заслуживает. Раз ты умеешь управлять любой машиной, я тебе не нужна. Отпусти меня.

— Я слишком устал, чтобы это обсуждать, — вяло отозвался Йама. На самом деле он стыдился того, что сделал, хотя и не мог отчетливо вспомнить, что произошло. — Мне нужна твоя сила, Тамора. Мне нужно знать, когда действовать, а когда сдержаться.

В ответ Тамора сказала:

— Это как раз легко. Бей, когда должен.

— Мне нужна уверенность, что я действую самостоятельно. Сейчас я чувствую себя, как конь под опытным всадником. Большую часть времени я сам ищу дорогу, но иногда мне словно натягивают поводья или пускают в галоп в направлении, которое не я выбирал. Я не знаю, на чьей стороне действую, на стороне добра или зла. Помоги мне, Тамора!

Она в упор смотрела на него своими золотисто-зелеными глазами.

— До того, как меня ранили на войне, меня называли сумасшедшей. Никто не хотел в бою сражаться рядом со мной, говорили, что я слишком рискую. А знаешь почему? Я боялась! Гораздо легче броситься на врага под огнем, чем стоять, выжидая подходящий момент. Так я и делала, пока не ранили. Потом, пока я поправлялась, у меня была уйма времени обдумать свои поступки, и я поклялась, что больше никогда не допущу, чтобы мной управлял страх. До этой ночи мне казалось, что я держала клятву.

Йама вспомнил сержанта Родена, который говорил, что самые лучшие военачальники сами выбирают момент для атаки, а плохих, подобно кораблю в шторм, вынуждают обстоятельства.

— Ты права, — сказал он. — Страх — чувство естественное, но я обязан его контролировать. Спасибо.

— За что? За то, что я оказалась идиоткой? За то, что позволила тебе отправиться в эту ловушку? За то, что не помогла тебе, когда все пошло вразнос?

— За то, что доверилась мне и рассказала о себе.