Он поплыл вниз, как мыльный пузырь, и приземлился у мертвой сосны, которая тотчас вспыхнула, желтое пламя, треща, побежало по засохшим ветвям. Все вокруг заполнилось свистом и грохотом. Летели отскочившие камешки. Дрожала листва на попавших в зону обстрела деревьях. Йама понял, что стражники продолжают в него палить. Он снова подошел к краю обрыва и снова шагнул в пустоту.

На сей раз падение затянулось. Гравитационные поля действовали на пса преисподней, но он мог управлять ими, потому опускался с постоянной скоростью. Йама видел, как под ним расстилается длинный-длинный спуск, изгибаясь с обеих сторон. Его усеивали огни бесконечных храмов, святилищ и помещений тех департаментов, которые проиграли битву за территорию внутри Дворца и теперь были вынуждены ютиться на крыше. Он отдал приказ псу преисподней и тот повернул, заскользив в сторону.

Туннель со стеклянными сводами, связывающий веселые дома с Департаментом Туземных Проблем, уже починили, закрыв отверстие деревянной панелью, которая вспыхнула и развалилась от одного прикосновения. Йама шагнул внутрь, пошел среди отражений синего Пламени и оказался под сводчатой крышей.

Трое стражников кинулись к воротам на противоположной стороне. Их командир вытащил пистолет, дважды выстрелил и замер в удивлении, увидев, что энергетический луч не причиняет вреда. Воздух наполнился удушливой гарью и взвесью сконденсировавшихся скальных частиц, которые испарились от пистолетного выстрела. Взор Йамы пронзил мутное облако и впился в лицо офицера, поднявшего руки, чтобы защитить глаза.

— Позови своих начальников, — потребовал Йама. — Я желаю говорить с ними.

Офицер развернулся и побежал в ворота. Йама двинулся следом. В сердце его не было страха. Ему казалось, что он может бесконечно нестись по паутине коридоров и залов, и его душил смех, когда он видел, как в него стреляют. Пули впивались во внешнюю оболочку пса преисподней, превращаясь в расплавленные звездочки, вспыхивали и умирали.

Йама вступил в огромную трапезную палату. Сотни людей, опрокидывая столы, кинулись врассыпную. Над ними кружилось облако потерявших ориентацию светлячков. Когда Йама шел мимо, столы и стулья начинали дымиться. Он закричал, требуя, чтобы вышли начальники, но ответа не было, вместо этого с галереи над входом на него обрушился шквал ружейной пальбы. В центре зала над высоким помостом висели ветхие знамена и боевые штандарты. Йама вперил в них взор и не отводил, пока они не вспыхнули, затем легко вскочил на помост и закричал, что желает видеть начальников, иначе он все здесь спалит.

Тут группа людей бросилась к Йаме, таща за собой длинный шланг. Они стали поливать его водой, но она превращалась в пар, едва коснувшись синего кокона, и пожарные удалились, прикрывая ошпаренные руки и лицо. Появился офицер на летающем диске и выстелил из энергопистолета. Голубое пламя пса преисподней стало белым. Пламя охватило стулья с высокими спинками и длинные столы с отделкой из слоновой кости и черепаховыми инкрустациями. Раскаленные камни помоста жгли Йаме ноги сквозь тонкие подошвы ботинок. Он спрыгнул на пол, не сводя глаз с офицера до тех пор, пока на том не загорелась одежда, затем вышел через ближайшую дверь.

Движение Йамы к сердцу Департамента Туземных Проблем превратилось в сплошную мешанину криков, воплей, пламени, дыма и ружейного огня. Бешеный гнев наполнил его душу, глаза застилало марево из черных и красных точек. Он мог бы убить десятки, а то и сотни людей. Он и сам не знал, что с ним. Гнев захлестнул его, и он отдался этой неудержимой волне.

Когда в голове прояснилось, Йама обнаружил, что стоит внутри огромной круглой колонны, взлетающей вверх на сотню этажей. Храм в Эолисе — самое высокое здание, которое видел Йама до того, как попал в Из, легко бы в ней уместился.

Многоэтажные ярусы балконов облепили теряющиеся в высоте стены, бесконечное пространство пола было уставлено письменными столами.