– Я тоже не узнала госпожу Сандерс, но я видела женщину в длинном розовом платье, – подала голос помощница режиссера.

Ольмерт решил поговорить с костюмершей актрисы.

– Вы что, считаете госпожу Сандерс убийцей? – резко ответила она.

– Нет. Прежде всего, я не вижу никаких причин, чтобы она разбивала бедняге Фрезе голову.

– Она жутко разозлилась на Фрезе, – с видимой неохотой произнесла Эльза. – Из-за куклы, которую она приняла за мертвого ребенка.

– Думаете, Виктория вставала с постели?

– Врачу виднее. Я сама впервые за долгое время крепко спала.

– Где было розовое платье? – поинтересовался режиссер.

– В каюте Виктории.

– Оно висело в шкафу? И где оно сейчас?

– Предполагаю, что все еще в шкафу.

Действительно, розовое платье висело в шкафу. На рукавах и белом воротнике виднелись красные пятна, похожие на капли крови.

Ольмерт почувствовал себя гадко и проклял роль «негласного следователя», которую взял на себя.

Для всех было почти очевидно, что именно Виктория убила молодого режиссера. То, что она сделала это в бросающемся в глаза платье и в огромной шляпе, удачно подкрепляло версию о помешательстве актрисы.

Лишь два человека на борту не желали этого признавать. Конрад Бергман и Эльза Райнер.

Конрад пошел навестить жену, которая пока еще ни о чем не знала. Женщина сидела в кресле и пила чай.

– О, Конрад! Очень мило, что ты пришел. Я как раз чувствую себя ужасно одиноко. Но Эльза так странно себя ведет. Настаивает на том, чтобы я оставалась в каюте, пока я полностью не восстановлюсь.

– Так будет лучше для тебя. Как ты себя чувствуешь?

– Очень хорошо. Я отлично выспалась. Эльза рассказала мне, что вчера во время съемок я дико себя вела и закатила истерику. Я совершенно ничего не помню. Это правда?

– К сожалению, да.

– Что же я натворила?

– Ты выбросила в море куклу и еще ты ударила Норберта Фрезе тяжелой пепельницей по голове.

– Что, действительно? – Виктория улыбнулась. – Бедный парень. Я должна сходить к нему и попросить прощения.

– Фрезе мертв.

Виктория изменилась в лице:

– Мертв? Я… Нет, Конрад, пожалуйста, скажи, что это неправда!

– Все считают, что это сделала ты.

Конрад, отбросив всякую тактичность, во всех подробностях рассказал ей о вчерашних событиях. При этом он внимательно следил за реакцией Виктории. Она пила чай и казалась погруженной в свои мысли, но никак не потрясенной.

Затем она спокойно сказала:

– Это сделала Элизабет Дарнли. На ней было такое же платье, как у меня.

– Элизабет Дарнли не существует. Это лишь плод моего воображения. Я ее выдумал!

– Она была у меня в каюте и разговаривала со мной. Она прячется где-то на корабле, – глаза Виктории стали печальными. – И она рассказала мне о вашем сыне, о маленьком Джоне.

– Виктория, это твои фантазии! Ты больна! Нет никакой Элизабет Дарнли.

– Ты хочешь доказательство? – Виктория встала, подошла к шкафу и достала оттуда смятую фотографию, которую вложила в руку Конрада. – Это сын Элизабет.

– Откуда у тебя это фото? И кто это на ней?

– Маленький Джон. Твой ребенок.

– Ты точно сошла с ума. Я клянусь тебе, что у меня никогда не было никаких других детей, кроме нашего Дирка. И я никого не обманывал и не бросал, даже после нашего расставания. Ты должна придумать оправдание получше, Вики. Едва ли тебя осудят за твои действия, поскольку ты была невменяемая. Но все эти разговоры о призраках просто смешны. Признай, наконец, что ты сидишь на таблетках.

– Я стараюсь принимать как можно меньше таблеток.