И она поставила его на деревянный настил. Может, она и намеревалась проделать это плавно и вежливо, но у нее не особенно получилось. Рэйн захромал прочь. И вот тут его подстерегло неожиданное потрясение, имевшее отношение скорее к разуму, нежели к телу. Он вдруг жутко перепугался, решив, будто забыл нечто неописуемо важное. До него не сразу дошло, что это разорвалась его внутренняя связь с драконицей. Вернее, это Тинталья разорвала ее. Отстранилась. И утрата оказалась такова, что он едва не лишился чувств. Похоже, он еще и черпал в их связи определенную жизненную силу: то-то на него разом навалились жажда, голод и опустошительная усталость. Все же кое-как он прошел еще несколько шагов и только потом опустился на колени. А если бы остался стоять, то непременно упал бы – так качнулся настил, отвечая на ее прощальный прыжок в небеса. В последний раз ударили могучие крылья, обдав его волной удушливого змеиного запаха. Осознание невосполнимой потери наполнило слезами его глаза – он сам не мог понять почему.

    Понтоны раскачивались до бесконечности долго. Рэйн смутно ощутил, как подошла мать и опустилась на доски подле него. Она обняла его и уложила его голову себе на колени.

    – Она поранила тебя? – спросила Янни. – Рэйн, отвечай мне! Ты можешь говорить? Ты сильно помят?

    Он глубоко вздохнул и сказал:

    – Пусть немедленно приготовят Кендри. Пусть он идет самым полным ходом вниз по реке. Там Малта… с сатрапом и его Подругой… в крохотной лодочке…

    Он умолк. Его одолело такое изнеможение, что даже говорить сделалось невмоготу.

    – Сатрап! – воскликнул кто-то поблизости. – Благословен Са! Если сатрап до сих пор жив и мы сможем подобрать его, значит, не все пропало! Эй, живо бегите на Кендри! Пусть не медлят с отплытием!

    – Лекаря сюда! – голос Янни перекрыл поднявшийся людской гвалт. – Несите Рэйна в мои комнаты!

    – Нет… нет! – слабо запротестовал Рэйн – Мне надо… плыть с Кендри… Вот будет Малта в безопасности, тогда отдохну!

    ГЛАВА 5

    А НЕ ПОДАТЬСЯ ЛИ НАМ В ПИРАТЫ?

    – И совсем даже я не возражаю против доброй затрещины. Экое дело, особливо ежели заслужишь! Но в этот-то раз! Я ж ничего дурного не делал!

    – Сколько было у меня в жизни разных затрещин, и в большинстве своем примерно за то же. – Альтия старалась выдержать бесстрастный тон. – Я тоже в те разы вроде ничего дурного не делала. Но и ничего правильного – тоже! – Она двумя пальцами приподняла подбородок Клефа, разглядывая лицо юнги при угасающем свете дня. – Ладно, парень, было бы о чем горевать! Подумаешь, губа разбита и под глазом синяк. Через неделю и не вспомнишь. Вот если бы он тебе нос, к примеру, сломал…

    Клеф угрюмо отстранился от ее ласкового прикосновения.

    – И сломал бы, – буркнул он, – коли бы я вовремя не заметил да не увернулся.

    Альтия хлопнула юнгу по плечу.

    – Но ты же заметил, так? А все потому, что ты крепкий и шустрый. Стало быть, выйдет из тебя добрый моряк.

    Клеф сердито осведомился:

    – Значит, по-твоему, он правильно меня двинул?

    Альтия немного помедлила.